Форум » Разное » ДЖЕЗКАЗГАНСКИЙ ИТЛ » Ответить

ДЖЕЗКАЗГАНСКИЙ ИТЛ

oleja: ДЖЕЗКАЗГАНСКИЙ ИТЛ (Джезказганлаг) click here Время существования: организован 16.04.40 [1]; закрыт 07.04.43 (реорг. в ЛО КАРАГАНДИНСКОГО ИТЛ) [2]1. Подчинен: ГУЛАГ с 16.04.40 [1]; ГУЛГМП с 26.02.41 [3]. Дислокация: Казахская ССР, Карагандинская обл., пос. Новый Джезказган2 [1], {11, 13}. Литер: нет. Телегр. код: нет {11, 13}. Адрес: Казахская ССР, Карагандинская обл., пос. Новый Джезказган, п/я 278 {11, 13}. Производство: стр-во Джезказганского комб. [1], Карсакпайского медьзавода, в том числе Карсакпайской ЦЭС, ЛЭП Карсакпай—Джезказган, плотины на р. Кумола, шахты 31 [4], производство боеприпасов («изделие М-82" ) [5], обслуживание Джездинского марганцевого месторождения (пос. Джезды) [6]3; с/х работы (в 1942 г.) [7]. Численность: 01.07.40 — 6444 (УРО); 01.01.41 — 13 706, 01.07.41 — 12 543 [8]; 01.01.42 — 10 535 [9]; 01.01.43 — 11 8594 [10]. Начальники: нач. — кап. Чирков Б.Н., с 16.04.40 по 06.07.42 [1, 11], Шевченко ?.?., не позднее 28.07.42 — не ранее 26.09.42 [12, 5]; врио нач. — п/п ГБ Петров А.П. (упом. 07.04.43) [2]; з/н — кап. ГБ Ровинский А.С., с 16.04.40 по 04.04.42 [1, 13], Гольман ?.?. (упом. 02.06.41) [14]. Архив: В архиве КАРАГАНДИНСКОГО ИТЛ: л/д з/к — 6671; картотека з/к — 26 978, материалы делопроизводства — 892, л/д сотрудников {1}. Примечания: 1 Тем не менее ДЖЕЗКАЗГАНСКИЙ ИТЛ упом. 08.12.43 [15]. 2 На 1941 г. нормативное название — р.п. Большой Джезказган. Преобразован в 1954 г. в г.Джезказган {45}. 3 Для обслуживания месторождения 05.05.42 организовано ЛО на 2000 з/к. 4 Из них 2077 женщин, 1631 осужденный за к/р преступления [10]. Источники: Пр. 0149 НКВД от 16.04.40. Пр. 0125 НКВД от 07.04.43. Пр. 00212 НКВД от 26.02.41. Пр. 515 НКВД от 02.06.41. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 50. Л. 87. Там же. Д. 45. Л. 390. Там же. Д. 49. Л. 762. Там же. Оп. 1д. Д. 371. Л. 2, 54. Там же. Д. 372. Л. 7об., 8. Там же. Д. 378. Л. 111. Пр. 2177лс НКВД от 06.07.42. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 49. Л. 395. ГАРФ. Служебная карточка ГУЛАГа. Пр. 515 НКВД от 02.06.41. Пр. 001807 НКВД от 08.12.43.

Ответов - 135, стр: 1 2 3 4 5 6 7 All

oleja: Вот такая вот тема... У кого что есть добавляйте, кто что найдёт. Думается это надо помнить и знать. взял фотку с форума, слегка обработал, про талон этот говорили, что кто-то продавал его на молотке.ру

oleja: вытащил с какого-то прибалтийского сайта... ссылку найти не могу... блин. он флэшовский был, пришлось принтскрином лямзить... последующие фото мной отредактированы, пытался как мог улучшить качество. Открытка. Подарена Б.Блуме к дню рождения. Неизвестный художник. Кенгирские женщины на работах. Джезказган (Казахстан). 1951. Бумага, уголь

oleja: Альбом. Степлаг (Джезказган, Казахстан).1953. Изготовлен к 35-летию провозглашения независимости Латвии (18.11.1918). Хранился у Раймондса Штернбергса. На первой странице изображение орденской колодки, исполненной в цветах латышского национального флага, дата «18.11.1953» и цифра «XXXV», а также текст на латышском языке: «С государственным праздником, соотечественники! Джезказган 18.XI.53». Под обложкой альбома хранились поздравительные открытки от солагерников-литовцев. Надписи на левой открытке на литовском языке: «Пусть горит жертвенник братства и единства! Наши силы и труд свободе и чести Отчизны!»; «И в этом доме неволи мы должны остаться борцами и помнить борьбу праотцов и отцов и завоеванную свободу! «Витис» [псевдоним отсылает к названию литовского герба «Погоня»] 1953.XI.18 Джезказган). На правой открытке изображены печати с надписями на литовском языке: «1953.XI.18 Вспомнить и отметить годы свободы и дружбы Латвии! Джезказган» и «1918.XI.18 — 1953.XI.18 Братство и Единство!». На внутренней стороне обложки альбома надпись на латышском языке: «Открыто 3 апреля 1989 года. Извлечено то, что было вложено в 1953 г.»

oleja: Неизвестный художник. Портрет Бируты Блуме. Джезказганский лагерь (Казахстан). 01.06.1951. Нарисован на обороте поздравительной открытки, подарен на именины.

oleja: Висвалдис Айварс. Автопортрет. Джезказган (Казахстан). 01.05.1952. Бумага, карандаш

oleja: Карточки из картотеки заключённых 20-й бригады Никольского женского ОЛПа Степлага. 1950 г.

Gera: Вот это действительно тема Информация, была на то время, сильно ограниченная!!! 60-70-80 еще что то есть,а для данного периода ???? С интересом буду ждать новых сообщений!!! С моей стороны если что - все сюда!!!

Евгений В.: Уходящая натура. Остатки лагеря в Джезказгане, знаменитого восстанием 1953-го г. В правом верхнем углу три сохранившихся строения управления Степлага.

Uri: А координаты? Фотка сильно мелкая - координаты не видно.

Евгений В.: Лагерь расположен между старой промзоной и "новым" (когда жил в Джезказгане, его еще не было. Для меня он новый) медьзаводом. Тень на снимке как раз от его трубы. Могу разместить фото меньшего масштаба, чтобы понять расположение.

Евгений В.: Тень, конечно не от трубы, а от дыма, идущего из трубы.

Uri: Понял. Нашёл. Было интересно.

Евгений В.: А это наземный снимок Степлаговского здания (одного из них). Август 2007-го.

oleja: Здание знакомое, только не могу припомнить где оно находится, на какой улице? Хотя похожих на него...

Евгений В.: Еще раз взгляните на спутниковый снимок. В правом верхнем углу три однотипных здания. Там вряд-ли есть улицы с названиями.

Евгений В.: А это - развалившаяся саманная стена лагеря.

Евгений В.: А это - почти уцелевшая стена.

Евгений В.: Бывшая лагерная столовая. Слева не бойница, а раздаточное окно.

Uri: Спасибо, Евгений! Бесценная информация.

Евгений В.: А вообще весь Большой Джезказган был опутан целой системой лагерей, лагерных отделений и лагпунктов. Это космический снимок развалин лагеря в поселке Рудник. По своей площади равен (или даже больше) площади самого Рудника.

Евгений В.: Современный пейзаж Рудниковского лагеря.

SERGIO: Символично что покосившийся от времени столб с остатками колючей проволоки,напоминает крест.Этот крест как безымянная братская могила.

Евгений В.: Совершенно точно. Когда увидел это сочетание, так и подумал. Мученический крест. Кстати, места захоронения заключенных остались неизвестными. Вот где тема для расследования.

oleja: Евгений В. Помнится, мне отец говорил, что на территории медьзавода, в частности сернокислотного цеха, когда ставили спецхолодильники, рыли котлованы под них... так вот там было раскопано много черепов с пулевыми отверстиями.

SERGIO: Евгений пишет-<Кстати, места захоронения заключенных остались неизвестными. Вот где тема для расследования.>На самом деле все известно,и количество погибших заключенных и места захоронений.Лучшее и неопровержимое,правда косвенное доказательство это засекреченные и закрытые,а местами уничтоженные архивы НКВД-МГБ-КГБ.Причины этого тема совсем другого разговора.Расскажу случай из своей жизни .В1994-95 году подрабатывал летом на строительстве нового дома в городе- герое Минске ,где до войны был пригород,а теперь городская черта.При проведении земляных работ случайно достали почерневший череп,позвонили в милицию,они расспросили,спросили адрес и-не приехали!!!!! т.к. мест много где упражнялись и немцы и наши доморощенные,они видимо знали о чем идет речь.

Евгений В.: oleja пишет: Евгений В. Помнится, мне отец говорил, что на территории медьзавода, в частности сернокислотного цеха, когда ставили спецхолодильники, рыли котлованы под них... так вот там было раскопано много черепов с пулевыми отверстиями. Возможно и это место. Или одно из мест. Бывший лагерный сиделец показывал другую территорию. Сразу за стенами лагеря в сторону железной дороги.

Евгений В.: SERGIO пишет: На самом деле все известно,и количество погибших заключенных и места захоронений.Лучшее и неопровержимое,правда косвенное доказательство это засекреченные и закрытые,а местами уничтоженные архивы НКВД-МГБ-КГБ. Согласен. Пока все найденные захоронения ГУЛАГа открыты добровольными исследователями.

oleja: Евгений В. сернокислотный цех почти как-раз туда и прилегает

Евгений В.: oleja пишет: Евгений В. сернокислотный цех почти как-раз туда и прилегает Только жаль, что факт той находки наверняка нигде не зафиксирован и не описан.

oleja: Евгений В. Это было очень давно, я ещё маленький был. Услышал это от отца и запомнил, просто врезалось в детскую память слово "черепа". Может кто-то и фотал, так только спецслужбы, хотя не знаю - не буду голословно утверждать.

Евгений В.: В бывшем Кенгирском лагере был несколько раз, когда работал на летних школьных каникулах почтальоном (шестидесятые годы). Развозил на своем велосипеде телеграммы по всему городу. Использовались лагерные сооружения под базу ОРСа. В бывших бараках хранились разнородные запасы. Нары в два яруса даже не стали разбирать. Они служили стеллажами.

Евгений В.: Бывший штрафной изолятор лагеря в Руднике. Камеры-пеналы. Окон не предусматривалось.

Евгений В.: Почти античные развалины. Здание столовой в Кенгирском лагере.

Евгений В.: Виталий Гармаш Памяти зэка, расстрелянного в марте 1953 года в Степлаге Все прощены: и жертвы, и убийцы. Зуд примирения. Но что-то грустно мне, Смотрю вокруг и вижу те же лица, Как в Джезказгане в лагерной тюрьме. И был январь. Он шел еще в колонне, Еще стукач не думал доносить, А надпись «Смерть тирану» на вагоне Уже пошла по рельсам колесить. Потом был суд. Не напрягаясь слишком И вечно верен долгу своему, За пять минут ему он выдал «вышку», А остальным — «закрытую» тюрьму. Был пьян палач, была пьяна охрана, Из многих пуль попала в грудь одна… Был месяц март, и за душой тирана Уже примчался лично сатана. И вот теперь нас власть зовет мириться — Кому и с кем, начальству все равно… Мне жаль страну, где прощены убийцы И каждый пятый с ними заодно.

Евгений В.: Бывший барак для заключенных. Кенгирский лагерь.

Лава: Евгений В. , скажите, вы знаете так много.... Откуда?

Tanja: Евгений В. Спасибо за информацию. Вот так бывает - жили недалеко, а многого не знали и не видели.

Tanja: Карту нашла в инете женское отделение лаг.пунктаКенгир.Степлаг http://wikimapia.org/#lat=47.7763674&lon=67.7317643&z=16&l=5&m=b КАРЛАГ (вірш невідомого автора) Караганда – холодная степь, лагеря. Страшный, безумный Карлаг, Руками ЗКа построенный ад. Жизнь здесь для жизни, что ни день, то потеря. Как не узнавший все это, в это поверит. В скотских вагонах везли в степь людей. С каждым прожитым днем, становилось страшней. Но мчится упрямо состав и горе людское колесами мерит. Целые семьи сгоняли сюда. В бескрайние степи твои Караганда. И нету бараков – в ямах живут, Зимою здесь многие в холод умрут. Смотри вон, детишек умерших в тряпицах несут. Оборван сердца детского стук. Там по замершей степи голодные дети бредут. Что-то едят, что под снегом найдут. Строится быстро далекий Карлаг. Гордо здесь реет советский флаг. В темные шахты гонят людей. Советам нужен уголь скорей. Им бы «буржуев» быстрей победить. Ради победы свой народ загубить. Руками несчастных здесь построен советский (с)ад, Бескрайний и мрачный, злобный Карлаг. Ветер холодный меж бараков свистит, В черном тулупе охранник стоит. Толпой из бараков выводят ЗКа. За миску похлебки работать пора. Сколько ж несчастных загубил ты – Карлаг. В безымянных могилах, в степи все лежат. Но детские слезы и их матерей Святою рекою сметут палачей. Пусть души мучителей к Ироду в гости идут, Безумство и бурю в аду там найдут. Не смеем мы детские жертвы забыть, За души умерших, преклонив колена, будем Бога молить. Пусть в мире не будет страданья людей. И детское счастье пусть будет у наших детей, А в вольной степи не стоять лагерям. Степные цветы пусть распустятся там...

Tanja: перевод с украинского В 1948 году на базе Джезказган-Лаг, где среди 20 тысяч осужденных было 8 тысяч военнопленных немцев и японцев, вернула особый лагерь № 4 исключительно для "врагов народа" - Степлаг. 25 тысяч заключенных содержались в шести лагерных отделения. Именно их силами были построены: город Джезказган, рудный комбинат, Жездинский рудник, город Балхаш, совхозы по всей области. Справка. Кенгирский "Степлагер" расположен в центральном Казахстане недалеко от Джезказгану. Кенгирский "Степлаг" Расположен в центральном Казахстане недалеко от Джезказгана. Это гигантское строение разделено стенами на 4 зоны: женскую, мужскую, хозяйственную и тюремное. Т.е. внутри тюрьмы были еще тюрьмы. В зонах содержались в основном политические, они же "бандеровцы". Тут было и много советских военнопленных. О питание заключенных рассказывает начальник санитарно отдела Драгунова: «Имеется много заболеваний у заключенных каждой и подкожной клетчатки. Объясняются они в основном отсутствием требуемого внимания к контингенту ... По этим заболеваниях лагерь понёс убытков около 700 тысяч человекодней. Причиной этих заболеваний является неудовлетворительное состояние с питание. Весной и летом кормили контингент некачественной рыбой. Запас мяса на 1953 год был большой, но к лету это мясо потерял свои питательные и вкусовые качества в силу того, что отсутствует надлежащее Холодильное хозяйство ... В 1952 году заключенные Степлага выполнили строительных работ и выдали руды на 132 млн. рублей, в 1953 году - на 139 млн. Расходы на содержание лагеря в 1953 году составили 108 млн., поэтому чистая прибыль состав свыше 40 млн. рублей, поскольку на содержание инвалидов еще доплачивали из государственного бюджета. К тому времени лагерь был эффективным "предприятием", поскольку затраты на него были минимальные, не нужно было платить зарплату, и потребляли узники немного. Кстати, в эти 108 млн. рублей лагерных расходов входили все расходы на 2-тысячный коллектив лагерной охраны, администрации и обслуживающего персонала в целом. А они получали высокую зарплату и хорошие пайки. Содержание же самих осужденных, включая расходы на колючую проволоку, ремонт оградой и освещения зон прожекторами составляло 80 млн. рублей. Однако "трудовые победы" достигались большой численностью и 10-часовым рабочим днем. В те годы заключенные строили плотину Кенгирского водохранилища и гидроузел, ТЭЦ, обогатительную фабрику ... взято здесь click here

Tanja: Небольшое пояснение к письму Г.Черепанова Через год после норильского восстания, весной 1954 года, в 3-м лаготделении Степлага (пос.Джезказган Карагандинской обл.) на 40 дней более 5 тысяч политических заключенных взяли власть в лагере в свои руки. В отличие от норильского сопротивления эту акцию сами з/к часто называли сабантуем, что по-татарски означает праздник. Почему? «В лаготделении было почти поровну мужчин и женщин. Работали на одних и тех же стройках, но в разные смены. Весь лагерь перемешивался с сестрами или братьями по несчастью. И вот в сабантуй любовь, по выражению А.И.Солженицына, «спустилась с небес на землю». Венчал о.Антон Куява, ксендз из Польши. ...Любовь была и счастьем, и бедой Кенгира. ...Раз вдохнувших свободу, нашедших друг друга людей, взявшихся вить, как птица в клетке, из подножного сора гнездо, разлучить можно было только силой. А ее было в достатке. 26 июня в 3.30 утра в лагерь вошли 5 танков Т-34, 3 пожарные машины, 1600 вооруженных солдат и 98 служебных собак с проводниками. Точное число погибших неизвестно. Цифры называют самые разные. Официальные в секретной докладной записке министру МВД Круглову — 46 убитых, 52 тяжело- и 454 легкораненых заключенных (ГАРФ, ф.9414, оп.1, д.228, л.277-278. Докладная записка...). ...Насколько известно, это единственное лагерное восстание в истории ГУЛАГа, при подавлении которого использовались танки». Это строки из многолетнего исследования Николая Формозова, опубликованного в газете «30 октября» (№ 44, 2004 г.). Оно называлось «Кенгир: 40 дней и 50 лет» и было посвящено трагическому событию в Степлаге полувековой давности. А теперь почитайте письмо его молодого участника о превращении «праздника» (невольно просятся кавычки) в кошмар, ужас, жуткую смерть, которые преследуют человека всю жизнь... Прочитайте скорбную исповедь Гурия Михайловича Черепанова, 1919 года рождения, арестованного по политической 58-й статье в 1945 году и освобожденного только в 1956-м. Он написал это письмо Фаине Николаевне Чистяковой, тоже репрессированной и реабилитированной. В свои 88 лет она продолжает работать в фонде А.И.Солженицына: разыскивает по стране пострадавших от сталинских репрессий и рассылает им ежемесячно от имени фонда денежные переводы. Мы публикуем письмо Гурия Михайловича Черепанова с его согласия. продолжение здесь click here

Егорий Ленкин:

Tanja: Людоед Год: 1991 Жанр: Драма Режиссер: Геннадий Земель В ролях: Владимир Талашко, Герман Качин, Петр Дербенев, Олег Гущин, Виктор Гавришев, Димаш Ахимов, Руслан Наурбиев, Федор Любецкий О фильме:Казахстан. 1954 год. Медные рудники. Лагеря с заключенными, которые на этих копях надрываются... Жестокость и садизм офицеров-кагэбешников, которые этих заключенных охраняют... В центре сюжета - восстание, которое наивные "зэки" поднимают, протестуя против бесчеловечного обращения с ними, против изнурительного рабочего дня, против голодного существования... С помощью бунта они хотят что-то изменить в своей рабской жизни. Такие идеалистические требования политзаключенных вызывают вполне закономерную реакцию властей: жестокое подавление восстания и последующий террор, который обрушивает администрация на непокорных, даже и не помышлявших замахнуться на саму систему... Выпущено: Катарсис, 1991 Продолжительность: 2:47:53 можно помотреть в онлайн

Евгений В.: Лава пишет: Евгений В. , скажите, вы знаете так много.... Откуда? Вся семья репрессирована. Я не исключение. Справку о реабилитации получил лишь пару лет назад. Поэтому тема меня интересует. Кроме того, в августе 2007-го нам (братьям) удалось побродить по развалинам лагерей в Байконуре, Руднике, Джезказгане. Там наши корни. Там были отец и мать. По Кенгирскому лагерю нас водил участник восстания 1954-го. Такие экскурсии надо школьникам проводить. Иначе - беспамятство... Tanja! Огромное спасибо за Ваши добавления темы!

Tanja: Насколько я поняла, по расположению на карте женского отделения СТЕПЛАГА, в наше время /70-80е года/ там находилась база "Казторгодежда", я в детстве очень часто была на этой базе, так как мама там работала.

Tanja: Сегодня с мамой разговаривала.Оказывается моя бабушка тоже была сослана из Кемерова на год в эту тюрьму. Ещё мама рассказала, что за забором базы находилась какая то строительная организация и там сохранились до того времени одиночные камеры /они ходили смотреть/. Интересно, сейчас они ещё есть или нет? Бараки женского отделения /я помню они такие огромные были/ перестроили под склады, я даже иногда там спала на стеллажах/когда болела и маме не с кем было меня дома оставлять/ .Склад был верхней одежды. Мне стелили шубы и я на них спала

Tanja: Tanja пишет: можно помотреть в онлайн Людоед

Uri: Людоед на Torrents.ru

Евгений В.: Tanja пишет: Бараки женского отделения /я помню они такие огромные были/ перестроили под склады, я даже иногда там спала на стеллажах/когда болела и маме не с кем было меня дома оставлять/ .Склад был верхней одежды. Мне стелили шубы и я на них спала Уточню, если позволите. Бараки не перестраивались, а просто использовались по иному назначению. Склады при мне именовались складами ОРС-а (Отдел рабочего снабжения). Стеллажами стали нары. Так что спали Вы именно на тех самых нарах.

Tanja: Евгений В. пишет: Так что спали Вы именно на тех самых нарах. Евгений В. пишет: Бараки не перестраивались Входные двери подняли на уровень выше, потому что построили эстакаду для разгрузки и погрузки с вагонов и машин.А спускаться в склад нужно было потом по лестнице /только не помню какая она была,бетонная или деревянная/. А ещё там был закуточек застеклённый для кладовщиков, наверное там раньше надзиратели дежурили

Евгений В.: Зэк Степлага. Скульптор Ядринцев Леонард Тимофеевич. Долго жил и работал в Джезказгане. Мой учитель в области изящных искусств.

Tanja: Евгений В. пишет: Зэк Степлага. Скульптор Ядринцев Леонард Тимофеевич. Евгений В. А где этот памятник стоит?

Егорий Ленкин: Евгений В. пишет: Зэк Степлага. Мне нравится. Ему (или его копии) место в (Д)Жезказгане.

Евгений В.: Tanja пишет: А где этот памятник стоит? Думаю, в мастерской скульптора, проживающего ныне в Нижнем Новгороде. Когда скульптура была сделана, тема ГУЛАГА была не в чести. Как памятник воплощения не нашла..

Евгений В.: Егорий Ленкин пишет: Мне нравится. Ему (или его копии) место в (Д)Жезказгане. Да, это сильная работа. Потомкам зэков хорошо бы скинуться и установить в Джезказгане такой памятник. К примеру, на развалинах Кенгирского лагеря. Память должна жить.

Uri: Евгений В. пишет: Память должна жить. Как связаться с автором?

Евгений В.: Uri пишет: Как связаться с автором? В сети нашел только координаты его дочерей с контактной информацией. http://galinayadrinceva.narod.ru/contacts/index.html

Sergan: Побывал вчера на "развалинах" бывшего Степлага 1. 2. 3. 4. 5. вот такой бассейн-фонтан стоял перед зданием нач. лагеря (так мне сказали)

Sergan: Вот такие подвалы были и есть в каждом здании управления лагеря (на втором снимке, лестница, ведущая в подвал) 6. 7. 8. 9.

Sergan: Забор, разделявший "женскую" и "мужскую" зоны 10. 11. 12.

Sergan: А это памятники, установленные прибалтийцами, украинцами из США и местной церковью на месте кладбища, которое через железную дорогу. 13. 14. 15. 16. Вид на место лагеря со стороны кладбища 17.

Sergan: По этой "железке" привозили заключенных в лагерь 18. Здесь были ворота "железки". Напротив была вышка (2 года назад), но она не сохранилась по верху забора шёл электроток (видны опоры) 19.

oleja: Sergan мощные фото, спасиб

Sergan: С каждым годом всё меньше и меньше остаётся "памятных" мест. Лет 10 назад мы снимали фильм с Николаевым и Риммой Грушевой "На скрижалях памяти". Жалею, что тогда не снял всё это на фото!

anatoli: а етот фильм хоть остался в архивах его можно выставить охота посмотреть

Sergan: anatoli пишет: а етот фильм хоть остался в архивах его можно выставить охота посмотреть Если вы о том фильме, который мы снимали, то нет. Тогда только появились видеокамеры и никто ни о каком архиве не думал. Да и весь архив Джезказганского облтелерадиокомитета куда-то исчез. (многое было на кинопленке). Может даже и сожгли!!!

Егорий Ленкин: Sergan - спасибо!

Tanja: Sergan Спасибо огромное за фото. Жаль, что многие очевидцы не дожили до наших дней. Им бы было чего рассказать СЕГОДНЯ своим потомкам. В годы моей учёбы в школе, НИКОГДА не затрагивали историю нашего города и Степлага. Да и вообще в те годы умалчивали о многом, что происходило плохого.

Sergan: Попытался нарисовать схему моих фотографий на карте, думаю, кто бывал в Жезказгане, поймут (цифры - номера фотографий на форуме).

Sergan: ещё одно фото, на котором видна более общая схема (меня КНБшники расстреляют, наверное за такие подробности - в советское время, давно бы уже...) специально не стал сжимать, чтобы чётче было видно.

Tanja: Sergan Спасибо за такой подробный план. Теперь видно какую площадь занимал лагерь. Приеду в город, обязательно схожу на эти руины и к памятникам.

Tanja: А почему стоит дата на памятнике 16.05.1954-25.06.1954 ?

Sergan: Tanja пишет: А почему стоит дата на памятнике 16.05.1954-25.06.1954 ? Я тоже на это обратил внимание. Поспрашиваю...

Sergan: Евгений В. пишет: Что касается дат на памятнике, то это даты начала и подавления лагерного восстания. Глава "Архипелага так и называется: "Сорок дней Кенгира". Да, мне тоже так объяснили. Остальное, надеюсь, всё правильно?

oleja: Евгений В. прошу прощения, нечаянно удалил повторные сообщения захватив первоначальные...

Евгений В.: Sergan пишет: Остальное, надеюсь, всё правильно? Насчет железной дороги у меня другие сведения от очевидцев. Ветка заходила на хоздвор лагеря и по ней перевозились только грузы. А заключенных привозили в тупик. Если пройти от вокзала в сторону кладбищ, то с правой стороны увидите "депо" , на фасаде которого дата - 1940. Вот там и сгружали зэков. А дальше пешим строем (редко на грузовиках) вели в лагерь. А фонтан - просто прелесть. Релаксация для охранников. Позаботились ведь!

Евгений В.: oleja пишет: Евгений В. прошу прощения, нечаянно удалил повторные сообщения захватив первоначальные... Все нормально. Спасибо. что удалили то, что проскочило повторно.

Sergan: Евгений В. пишет: А фонтан - просто прелесть. Релаксация для охранников. Мне сказали, что фонтан находился у 2-хэтажного здания нач. лагеря (прямо под балконом). Сейчас это здание разрушено. Евгений В. пишет: А заключенных привозили в тупик. Если пройти от вокзала в сторону кладбищ, то с правой стороны увидите "депо" , на фасаде которого дата - 1940. Вот там и сгружали зэков. А дальше пешим строем (редко на грузовиках) вели в лагерь. но это около 3-х километров до лагеря!!!

Sergan: Евгений В. пишет: А заключенных привозили в тупик. А с какой стороны, вообще, был вход в лагерь, кто знает?

Tanja: НО ЗЕКИ ХОТЕЛИ ЛЮБВИ Читать здесь

Tanja: Перевод: украинский » русский Кенгiр. Символ боли и мужества Взято здесь Леся Романчук Кенгир. Символ боли и мужества, крестного терпения и несокрушимости, бессмертия духа среди адских мук. Символ гордости украинского, непокоренности нашей нации, символ стремление к свободе, генетически свойственного нашему народу. Прежде всего немного статистики. Кенгир - третью лагерную отделение 4-го Особлагу - Степлагу. Организован в 1948 как лагерь особого режима для политзаключенных. Дислокация: Казахстан, Карагандинская область пос. Джезказган, Кенгир. Производство: обслуживание Джезказганського медного комбината, работы на угольных шахтах Байконурського и Екибастузького угольных разрезов, каменных карьерах, разработка рудника марганца, строительство поселков Кенгир и Джезказган. Численность на 1 января 1954 - 21 090. Начальник - полк. Чечев А.А. 1953 год. Смерть Сталина. Сердца каторжан наполняет радость и надежда - что-то должно измениться в их судьбах. Свобода, освобождение ... В марте 53-го объявляется амнистия. Но она касается только уголовников. В спецлагерях режим, наоборот, усиливается. Возмущение заключенных выливается в мощные восстания на Воркуте, которое заканчивается расстрелом на 29-й шахте и в Норильске, также жестоко подавлено с применением военной силы. Оба восстания были организованы украинскими националистами. Активных участников восстаний приговорен к заключению в закрытых тюрьмах, значительная часть выслана в Кенгир. В Кенгир попал и Михаил Сорока. Могучая фигура этого человека еще недооценена и не заняла того места в истории, на которое он заслужил своим страдальческим жизнью и несгибаемой борьбой за независимость украинского государства. Родился в с. Гнилице Большие Збаражского района на Тернопольщине, учился в Тернопольской гимназии. С 1934-го - член Провода ОУН. За активную деятельность уже в 1937-м арестован В 39-м освобожден, в марте 1940-го арестован советской властью, которая не выпустит его из своих когтей до самой смерти в Мордовских лагерях в 1971 году. Еще во время первого срока на Воркуте, Михаил Сорока создает организацию «ОУН-Север». Он становится духовным наставником и проводником конспиративного центра Кенгирского восстания. Покажется странным, но взрыв негодования был сознательно спровоцирован руководством лагеря. Сытые, упитанные бездельники в офицерских погонах после смерти отца-Сталина почувствовали, как зашаталась под ними земля - перестали платить «за звездочки», начались сокращения кадров. Куда они пойдут, те, кто всю жизнь лайдакував роскошно на чужой труда? Ни образования. ни профессии. Возникла идея - спровоцировать беспорядки, оружием подавить мятеж и еще раз доказать свою необходимость партии. Было использовано привычный инструментарий - криминальный элемент. В апреле в зону привезли 650 уголовников с Колымы. «Блатных» очень волновала близость женской зоны. «А ты нам баб покажешь, начальничек?» - Звучало откровенно. А «начальничкы» лишь подмигивали. Политических заключенных не могла не волновать опасность, в которой оказались их сестры по борьбе и лагерных муках. И в бараки к уголовников пошла делегация. А. Солженицын пишет: «Пришли к« паханам »выдержанные широкоплечие хлопцы и сказали им так:« Какая в Особых лагерях идет рубиловка - вы слышали. Ножи мы теперь делать умеем не хуже вашего. Будете нас давить - перережем. Вас - шестьсот, нас - четыре тысячи ». Имена участников этой конференции не сохранились в протоколах. А жаль. Ребята были умные ». История сохранила имена этих украинских ребят. Это были Владимир Караташ, которому смертную казнь за изготовление оружия на Воркуте заменили Кенгир, Анатолий Задорожный, Владимир Порендовський и священник Емельян Суничук. Результат «конференции» удивительный и совсем не тот, которого ожидало начальство - воры объединяются с политическими для общей борьбы. Вожак уголовников Энгельс Слученков, лагерная кличка «Глеб», становится одним из руководителей восстания и не идет ни на какие компромиссы. Публикует, что ему поручено спровоцировать в зоне межнациональную резню - конфликт русских и украинский, евреев, мусульман, желательно, чтобы с десятком трупов. Но вместо резни начало единения братьев по жребию. Ночь с 16-го на 17-е мая. Возмущенные расстрелом колонны узников, именно уголовники первых начали разрушать стены между зонами, они первыми и полегли под пулеметным огнем. С ними пошли и возглавляемые волынянин Виталием Скируком украинские ребята, чтобы защитить женщин от возможного насилия со стороны «блатных». Им удается прорваться в женскую зону, и шквальный пулеметный огонь, которым простреливается теперь хозяйственный двор, отсекает мужчинам путь назад. Утром в женскую зону входят автоматчики и пожарные машины, из репродукторов звучат требования выдать «грабителей и насильников. И снова происходит удивительное. Женщины объединяются, чтобы защитить своих братьев по неволе. Они берутся под руки, становятся в несколько рядов и перекрывают дорогу военным. Бок о бок стоят стоят студентка Львовского университета Анна Людкевич и ее сестра Мария, Ольга Бондаренко-Лядська из Краснодона на Луганщине, Лидия Ефремович за Стрыя, тернополянки Параска Дзибчак и Ольга Черная, эстонка Эва Монсо, Эмма Войцехович, Мария Кушпета, и еще - латишка Белта, Нуся, Теклюня, Ивунця - несколько сотен женщин. Мощные струи воды из брандспойтов больно стегают девичьи тела, заливают глаза, рот, не дают дышать. А они стоят. Наконец раздается: «отставить». И автоматчики выходят из зоны. Первая маленькая победа окрыляет. Они не стреляли в женщин! Неужели что-то изменилось? Расцветает надежда. Но радость сменяется болью. В больнице умирают ранены во время первого штурма. Их трое. Один из них - украинский Сергей. Двое других - подросток из уголовников и мусульманин. Ребята изготавливают гробы, приносят для Сергея вышиванку, чтобы похоронить по-человечески. Но рядом со празднично одетым в последний путь Сергеем его братья после смерти выглядят растерзанных. Девушки находят еще две рубашки. Эта мудрость женского сердца окончательно объединяет лагерь - и мусульман, и кавказцев, и уголовников. Тогда же впервые звучит написан за одну ночь Михаилом Сорокой гимн Кенгирского восстания «В горячих степях Казахстана всколыхнулись спецлагеря». 12 тысяч людей разных национальностей поют его на украинском языке каждый раз на собраниях, свидетельствует еврейка Любовь Бершадська. 18 июня. Разрушенная внутренняя тюрьма, освобождены осужденные на смерть, среди них и Капитон Кузнецов, который впоследствии возглавит Комиссию восставшего лагеря. Зоны окончательно объединяются. На работу больше никто не выходит. Заключенные выдвигают свои требования к администрации. Среди лозунгов сначала «Бей чекистов», «Свобода или смерть!». Создается Комиссия для переговоров. Первые ее члены: Капитон Кузнецов, полковник танковых войск, по его словам, брал Берлин. Алексей Макеев, русский, бывший учитель. Вагаршак Батоян, армянин, член КПСС с 1921 года. Грузин Чинчиладзе, Батоян называет его Семеном. От женского лагпункту - Любовь Бершадська, киевлянка, балерина Большого театра, Мария Шиманская - экономист, в лагерях - с 1937-го года. Кузнецов сразу отклоняет все политические требования украинского как «антисоветчину», переводит их в сугубо практическую плоскость - протест против произвола местной администрации. Макеев сразу называет события «сабантуем», призывает прекратить забастовку, чтобы предотвратить жертвам. И вскоре убегает из зоны под защиту МГБистив. Комиссия требует прибытия в лагерь представителей ЦК и Генпрокуратуры, отказываясь от переговоров с областным и республиканского уровня начальством. 20 мая в Кенгир прибывает зам. нач. ГУЛАГа генерал Бочков и представитель Генпрокуратуры Самсонов. Бочков едва сдерживая гнев - ему, генералу, приходится разговаривать с «лагерной пылью»! Но Москва приказала уладить конфликт мирно и заставить заключенных выйти на работу - стоят заводы! В Москву летит телеграмма: «Всеми этими делами руководят в лагере оуновцы, и чем больше с ними говорят, тем больше они выставляют требований и наглеют» Неповиновение продолжается. Далее замалчивать забастовку нельзя. Министр внутренних блюд Круглов и Генпрокурор Руденко направляют в ЦК записку о событиях в Кенгире. 26 мая спецрейсом из Москвы прилетают замминистра МВД СССР Егоров, начальник ГУЛАГа Долгих и зам. Генпрокурора Вавилов с огромной свитой старших офицеров. А в лагере идет работа. Конспиративный центр украинского и литовцев выдвигает в комиссию новых членов. Энгельс Слученков, Глеб, - офицер, военнопленный, после войны трижды осужден. Возглавил «Службу безопасности» (в документах так и указано украинской «безопасности»). Под его руководством - лагерная милиция (В. Иващенко) и тюрьма (Виктор Рябов, «Ус»). В этом же отделе работают и литовцы - Иозас Кондратас, юрист, собирает жалобы и занимается расследованием преступлений лагерной администрации. Позиция Глеба - бескомпромиссная. По свидетельству Кузнецова «полностью на стороне бандеровцев, призывал к превращению восстания в Степлагу в общенародное». Кнопмус Юрий Альфредович (Михайлович), немец, журналист. Возглавил отдел пропаганды - информации о событиях в Кенгире. Под его руководством талантливый украинский парень из Токмака на Запорожье Анатолий Кострицький наладил в лагере телефонная связь, внутришньотаборове радиовещания, начал конструирование радиопередатчика на коротких волнах, который позволил бы передавать информацию на дальние расстояния, возможно. за границу. В радиогруппы работали Ференц Варкони, знавший международный код азбуки Морзе, Ольга Бондаренко-Лядська, Анна Геник, Слава Яримовська, Марийка Перещук. Девушки писали листовки. Заключенные японцы под руководством Ямало Чото смастерили воздушного змея, с помощью которого рассыпали их над поселком, чтобы рассказать местному населению правду. Михаил Пендрак, украинский с Дрогобыччины, сотник УПА, более известный как Гирш Келлер, так как во время ареста его почему-то приняли за еврея и он, спасая семью от ареста, назвавшийся именем погибшего товарища-еврея. Возглавил отдел обороны - строительство баррикад, наладил изготовление оружия, круглосуточную стражу. Стражу вместе с ребятами несли и девушки. От женской зоны часовыми руководила Лида Ефремович. Правой рукой Келлера был Анатолий Задорожный, руководивший обороной 3-го лагпункту. В комиссию введены были также Анна Михайлевич, Лидия Супрун, Артавазд Авакян, отец Емельян Суничук, о котором Кузнецов в своей «пояснительной записке» доложил чекистам: «скрытый член ОУН, входил в подпольном центр». 26 травня, 18 год. Общее собрание заключенных. В зоне - генералы Долгих, Бочков, Вавилов. Кузнецов командует: «Встать! Смирны »Генералы садятся за стол, Кузнецов находится сбоку. Зато Слученков и Задорожный сидят и не думают вставать навстречу генералам. Когда Долгих в выступлении вспоминает о врагах народа, Глеб заявляет: «А кто из вас не оказался врагом народа? Ягода - враг! Ежов - враг! Берия - враг! Откуда мы знаем, что Круглов лучший »Генералы ему этого не забудут. Проходят дни. Июнь. Восстание продолжается. Громоздится тревога - чем все кончится? Никто не надеется на доброго дядю из Москвы. Да и в Москве все не так просто. До 53-го восставший лагерь расстреляли бы первый же день. Но теперь политическая обстановка изменилась. Отдавать приказы об уничтожении страшно даже министрам. 4 июня. Телеграмма министра внутренних дел Круглова Егорову: вооруженную силу пока в зону лагеря не вводит ... » Пока ... 20 июня. Министр строительства Райзер и министр цветной металлургии Ломако направляют записку в Совет Министров: «Беспорядки в Степлаге срывают план». 23 июня. На этот документ ложится резолюция Маленкова: «Круглову - принять необходимые меры, об исполнении доложить». Судьба Кенгира решена. Еще 15 июня из Москвы в Казахстан отправился эшелон с танками Т-34. 23 июня. Эшелон прибывает на станцию Джезказган. Чтобы успокоить заключенных, объявляют: «По вашему требованию в лагерь едет представитель ЦК». Общее облегчение. Зона словно выдохнула собранное в груди воздух. Снова - надежда. Но почему вокруг зоны, особенно по вечерам и ночью, гудят тракторы ... Какие работы они проводят - загадка. 24 июня министр Круглов отдает приказ о подавлении «беспорядков». Определена дата штурма и план: «ввод войск под прикрытием пяти танков». 25 июня. Последний свободный день Кенгира. Все ждут слова из Москвы. Ждут свободы. Радостная весть от Анатолия Кострицький - заработал коротковолновый передатчик. Ференц Варкони выходит в эфир. В полночь Ференца меняет в радиорубке Юрий Кнопмус. Вечер. Не слышно надоедливых тракторов. Покой. Тихо. Лагерь додивляеться последние сны. В два часа ночи меняется караул. Заступают пары - девушка и парень. Они падут первыми. Снайперы снимут их в 3-ей 30, как только заговорят репродукторы: «Исходя из просьбы основной массы заключенных о создании ей нормальных условий для жизни и работы, освобождении ее из-под влияния вооруженных уголовников-рецидивистов, решено: В 3.30 26 июня ввести в зону лагеря войска. В связи с этим предлагается ... Приоткрылись ворота. Рев тяжелых боевых машин не оставляет сомнений. За ними - спецподразделение, особый, карательный. Девушки второй барака бегут к воротам, становятся поперек дороги, надеясь преградить войско. Разве танкисты - не люди? Вспоминают, как в первые дни восстания автоматчики повернули назад. И приказ отдан. Танки двинулись. Началось невероятное. Что творилось - не постичь человеческому разуму, не представить нормальному смыслу. Кенгир погибает под гусеницами. Кенгир добивают ломами и примерами. Кенгир истекает кровью. Истекает кровью в радиорубке Юрий Кнопмус. Поняв, что спасения нет, вскрывает вены, чтобы не попасть в руки палачей. До последнего передает в эфир: «Всем, кто меня слышит! SOS! SOS! Спасите наши души! Нас убивают! " Кто услышал его? Кто бросился на помощь? Не откликнулся ни восток, ни запад. Кнопмуса спасли. Спасли, чтобы расстрелять. По Слученковим охотились особенно. Схватив, поднимали вверх и бросали на землю. А в докладе министру все выглядело чинно и благородно: «Основная операция продолжалась 1 час 30 минут. Неповиновение оказали заключенные, скопившиеся на улице женской зоны в количестве до 500 человек. В шести бараках заключенные забаррикадировались. Был открыт огонь холостыми снарядами. Потери - 35 человек убиты активными оуновцамы, раненных - 61. Со стороны солдат потерь нет. Неповиновение в 3-м лагпункте продолжается ». Третий лагпункт сражался до последнего. Лишь в 9 утра Анатолий Задорожный, руководивший обороной, приказал прекратить сопротивление. Генералы вытирают со лба «трудовой пот». В Москву летит новая телеграмма: «Арестовано 36 человек: Их решено предать суду. 400 человек переведены на тюремный режим, 1000 этапированы в Берлага и Озерлаг ». Арестованы все члены комиссии. Юрий Кнопмус, едва живой от потери крови, Келлер и Глеб Слученков, на котором следователи используют все накопленные опытом МГБ методы, ведут себя мужественно, все берут на себя. Благодаря их стойкости избегают расстрела Анатолий Кострицький, Анатолий Задорожный. Зато «вождь» повстанцев Капитон Кузнецов уже 27-го июня садится писать свою основательный труд - на 43-х страницах текста выдает всех причастных и роль каждого из них в восстании. Только строгая конспирация оуновцев спасает от предателя Михаила Сороку. Кузнецов писал: "Мне пришлось играть неблагородные роль артиста ... Признаю свою вину в том, что участвовал в восстании и был председателем комиссии, и, несмотря на мои усилия, не смог добиться выхода заключенных на работу ". И далее: "Я не возражал настойчивости националистов присутствовать на встречах с вами, чтобы показать их комиссии МВД и прокуратуры ... стремился найти возможность подачи любыми способами вам информации о положении в лагере. Ценой предательства К. Кузнецов сохранил себе жизнь, а через несколько месяцев после суда 1955 получил 25 лет заключения, уже в 1960-м освобожден. Весть о восстании облетела все острова ГУЛАГа. Уголовники, которые уцелели и были высланы на Колыму, еще в порту Ванино накололи себе на груди танки - знак горя и героизма Кенгира. Фонограмма - повстанческая песня-марш «Дубе, дуб зеленый» Ведущий: Вы слышите? Они идут! Шагают ряды повстанцев. Героического войска, о котором генерал де Голль сказал: «Если бы я имел такую армию, враг никогда бы не ступил на землю Франции». Ведущая: Им не суждено парад победы. Мерить им лагерные дороги. Гордым, несгибаемым, неламаним шагом ... В землю - глубоко, до Бога - высоко. Шаги - едва слышны. Доля пропащая! Господи, за что? Господи, за что? Степе красный, края иноплеменников, Мамочка, где ты, где ты, Вкраiно? Наша память взывает к звездам. Это когда-то называлось Кенгир. И лежат в казахской земли нумерованные сестры мои. А над ними - тюльпаны цветут. И над степью красным гудят Уже не танки - пушистые шмели -- Спите, повстанцы, в Кенгирское земли.

oleja: Вот ещё кое-чего нашёл Хроника восстания в Степлаге «…Всякий раз, когда вы проходите мимо памятника Долгорукому, вспоминайте: его открыли в дни кенгирского мятежа — и так он получился как бы памятник Кенгиру» [1]. click here Степной лагерь (Особлаг № 4, Степлаг, Особый лагерь № 4) Организован: 28.02.1948 в помещениях Спасозаводского лагеря МВД для военнопленных. Дислокация: Казахская ССР, Карагандинская обл., пос. Джезказган, Кенгир. Производство: обслуживание на контрагентских началах Джезказганского медного комбината Министерства цветной металлургии, включая работы на угольных шахтах Байконурского рудника, Экибастузского угольного разреза, Карсакпайского медьзавода, работы на строительстве производственных и жилых объектов трестов «Казмедьстрой», объектов «Сибспецстроя» (пос. Крестовский) «Главсибсредазстроя» Министерства тяжелой индустрии, строительство жилых зданий Министерства тяжелой индустрии в г. Балхаш, разработка залежей марганца в пос. Джезды, работы на собственных объектах лагеря: каменных карьерах в пос. Джезказган Рудник, Крестовский, Джезды, кирпичном заводе (пос. Джезды), поделка самана, строительство в пос. Кенгир и на ст. Теректы, сельскохозяйственные работы (пос. Кенгир, ст. Теректы), производство ширпотреба, керамики, мебели, работы столярной, швейной, сапожной и сапожно-портняжной мастерских (пос. Джезказган Рудник, Крестовский, Джезды). Численность: на 01.01.1954 — 21 090, 01.01.1955 — 10 481. Начальник: полк. Чечев А.А., с 08.04.1948 наверх 1954 Март, 29 Совет Министров СССР распоряжением № 3206 обязал МВД СССР для усиления работы джезказганских предприятий (медного завода и рудника) в марте-апреле пополнить контингент Степного лагеря на 4000 человек. «Фактически же за истекшее время (на 20.06.1954 — Сост.) в лагерь прибыли 1400 человек, оказавшихся полностью нерабочим составом — отказчиками, которые еще более разложили дисциплину в лагере» [2]. Апрель «Впрыснув в Третий кенгирский лагпункт лошадиную дозу этого испытанного трупного яда [этап уголовников — Сост.], хозяева получили не замиренный лагерь, а самый крупный мятеж в истории Архипелага ГУЛага! … Еще в первых же карантинных бараках здоровый контингент отметил свое новоселье тем, что из тумбочек и вагонок развел костры на цементном полу, выпуская дым в окна. Несогласие же свое с запиранием бараков они выразили, забивая щепками скважины замков. Две недели воры вели себя как на курорте: выходили на работу, загорали, не работали» [3]. В Степлаге объявлен приказ МВД № 00305 от 16.04.1954 о распространении на заключенных особлагов инструкции по режиму содержания общего контингента: отмена особого режима, снятие ограничений на письма и посылки, разрешение свиданий [4]. Май, 16-17 (в ночь) Прорывы мужчин-заключенных в женскую зону [5], разрушен саманный забор. При попытке администрации вывести мужчин они оказали сопротивление [6]. Начались гуляния, надзорсостав покинул женский лагпункт [7]. Май, 17 Заключенные мужских и женского лагпунктов вышли на работу. По возвращении им был зачитан приказ, что между лагпунктами объявляются огневые зоны [8], поскольку якобы имели место грабежи и изнасилования, что возмутило заключенных [9]. Май, 17-18 Несмотря на приказ, вечером через забор перекатилась новая волна (400 чел. [10]), охрана начала стрелять, один заключенный был убит, другой легко ранен. Мужчины ворвались в хоздвор и, действуя подручными железными предметами, сломали саманные заборы между зонами. Для защиты от огня использовались столы, принесенные из столовой [11]. По радио призывали мужчин выходить из зоны, то обещая, что наказания не будет, то угрожая [12]. На рассвете в женскую зону вошли солдаты, их встретила толпа заключенных: мужчин и женщин. Солдаты начали поливать толпу из брандспойтов, началась стрельба. Последствия применения оружия: среди заключенных 18 убитых, 70 раненых. По указанию нач. УМВД Карагандинской обл. полковника Коновалова огонь был прекращен и автоматчики выведены из жилой зоны и хоздвора. Заключенные (3200 человек) не выходят на работу и устанавливают контроль над зоной. Восставшими освобождены 252 заключенных, содержавшихся в следственном изоляторе и в штрафном бараке, захвачены вещевой и продовольственный склады, мастерские, кузница. Освобожден из следственного изолятора будущий глава «лагерной комиссии» Капитон Кузнецов. Он произнес несколько речей, в которых сформулировал минимальные требования заключенных для переговоров с администрацией: вызов правительственной комиссии, до ее приезда представители администрации не входят в зону, расследование убийств, совершенных в ночь с 17 на 18; одновременно он потребовал от заключенных прекратить антисоветскую и националистическую агитацию, убрать экстремистские лозунги [13]. К вечеру начались гуляния, сами заключенные называли это «сабантуй» [14]. Май, 19 Восставшими избрана «комиссия» для ведения переговоров с администрацией и представителями власти. «Ходили по баракам дневальные и звали в большую столовую на выборы Комиссии — комиссии для переговоров с начальством и для самоуправления (так скромно, так боязливо она себя назвала). Ее избирали может быть на несколько всего часов, но суждено было ей стать сорокадневным правительством кенгирского лагеря» [15]. Комиссия была избрана в составе 6 человек — по два представителя от каждого лагпункта 3-го лаготделения. В первоначальный состав комиссии вошли: К.И. Кузнецов, А.Ф. Макеев, В.Г. Батоян, Чинчиладзе (дополнительных сведений нет — Сост.), М.С. Шиманская и Л.Л. Бершадская. Затем состав «комиссии» изменился. Кузнецов Капитон Иванович (1913 — не позднее 1991 [16], Анапа), агроном, участник ВОВ, подполковник, с мая 1942 — военнопленный. В 1948 обвинен в измене родине и приговорен к 25 годам лишения свободы. «Будущий историк кенгирского мятежа разъяснит нам этого человека. Как понимал и переживал он свою посадку? В каком состоянии представлял свое судебное дело? давно ли просил о пересмотре, если в самые дни мятежа ему пришло из Москвы освобождение (кажется, с реабилитацией)? Только ли профессионально-военной была его гордость, что в таком порядке он содержит мятежный лагерь? Встал ли он во главе движения потому, что оно его захватило? (Я это отвергаю.) Или, зная командные свои способности — для того, чтобы умерить его, ввести в берега и укрощенной волною положить под сапоги начальству? (Так думаю.) Во встречах, переговорах и через второстепенных лиц он имел возможность передать карателям то, что хотел, и услышать от них. …Воспользовался ли такими случаями Кузнецов? Допускаю, что и нет. Его позиция могла быть самостоятельной, гордой. Два телохранителя — два огромных украинских хлопца, все время сопровождали Кузнецова, с ножами на боку. Для защиты? Для расплаты?» [17]. Макеев Алексей Филиппович (1913-1976), учитель географии в средней школе, участник ВОВ. Трижды осужден за «антисоветскую агитацию» (1941, 1942, 1947), в «комиссии», как и Кузнецов — представитель 3-го лагпункта [18]. У Солженицына: «…Макееву были поручены контакты с начальством…». В 1960-1970 преподавал географию во 2-й московской школе. Написал воспоминания о восстании, использованные А.И.Солженицыным в «Архипелаге ГУЛАГ» и Р.А. Медведевым в кн. «К суду истории», покончил жизнь самоубийством [19]. Батоян Владимир (Вагаршак) Георгиевич — участник ВОВ, морской пехотинец, инвалид, избран в комиссию от 2-го лагпункта, в июне 1954 выведен из «комиссии» по настоянию украинцев; после освобождения написал воспоминания [20]. Шиманская Мария Семеновна (1904-?), экономист. В 1936 году Особым совещанием НКВД СССР «за троцкистскую деятельность» приговорена к 5 годам ИТЛ, повторно арестована в 1950 за «антисоветскую агитацию» (10 лет). В «комиссии» была ответственной за порядок на 1-м лагпункте, возглавила «группу снабжения» [21]. У Солженицына: «Шахновская, экономист, партийная, уже седая» [22]. Бершадская Любовь Л. (1916-?), в 1960-х годах в Москве участвовала в еврейском эмиграционном движении. Была избрана в состав «комиссии» от 1-го лагпункта (женской зоны), в июне 1954 выведена из ее состава по требованию украинцев и литовцев. В 1970 эмигрировала из СССР, автор мемуаров [23]. Введены в комиссию в июне 1954: Слученков Энгельс Иванович (лагерная кличка «Глеб») (1924-1956), участник ВОВ, военнопленный, в 1944-1945 — офицер «Русской освободительной армии». Трижды судим (1945, 1948, 1952), последний раз обвинялся в попытке создания в Озерлаге повстанческой организации «Товарищеский союз». Возглавил во время восстания «службу безопасности» («безпеки») или «оперативный отдел», под его началом были: «полицейский участок» с комендантом В.В. Иващенко (р.1922, дважды судим), «сыскное бюро» (3 чел.), тюрьма (нач. Виктор В. Рябов — р.1924, шесть раз судим, кличка «Ус» [24]) [25]. Занимал, по отзыву Кузнецова, наиболее бескомпромиссную позицию, заявлял жесткие требования на переговорах, надеялся на превращение восстания в Степлаге в общенародное. Казнен. Кнопмус Юрий Альфредович (1915-?), немец, дважды судим (1945, 1951), в 1948 участвовал в волнениях заключенных в Горлаге. Во время восстания руководил «отделом пропаганды». Под его началом были: радиоузел (7 чел.), рупористы (6 чел.), группа наглядной агитации (2 чел.), распространители листовок (5 чел.), стенная агитация (3 чел.), четверо устных агитаторов и четверо священников [26]. «Отдел» организовал выпуск листовок (распространялись с помощью воздушных змеев, в листовках содержалась просьба передать требования заключенных в ЦК КПСС) и бюллетеней, внутрилагерное радиовещание (вместе с Анатолием Павловичем Кострицким Кнопмус выступал в качестве диктора), информирование заключенных на собраниях, пропаганду на войска, окружившие зону, с помощью рупоров, настенные надписи с основными лозунгами восставших. Келлер Герша Иосифович (кличка «Жид») (1924 [27]–?), еврей, трижды судим (1944, 1948, 1950), последний раз за убийство в лагере. У Солженицына: «Михаил Келлер, украинский партизан, с 1941-го воевавший то против немцев, то против советских, а в Кенгире публично зарубивший стукача» [28]. Во время восстания возглавлял «военный отдел», организовавший строительство баррикад (на 3 лагпункте уполномоченными «военного отдела» были: грузин Карл — возможно, Кучанашвили и Анатолий Задорожный, на 2-м — Константин Мелентович [29] Лежава (и, по данным следствия, Вахаев), на 1-м — Ибрагимов и Иващенко; обороной хоздвора ведали Варуняк, Измаил Петрович Драк [30]); Келлером были назначены командиры бригад, корпусов, сформированы ударные отряды в жилых секторах, организована караульная служба (военные структуры, по словам Кузнецова, были сформированы в большинстве своем из украинцев, литовцев и чеченцев). Наладил изготовление оружия в механических мастерских. Авакян Артавазд Александрович (1917-?), армянин, преподаватель Ереванского учительского института, осужден в 1949 по обвинению в участии в «троцкистской организации» к 25 годам лишения свободы. Во время восстания руководил «санитарной группой» [31], в лагерную комиссию введен в июне 1954 как один из представителей 3-го лагпукта [32]. Михайлевич Анна Автономовна (р.1925), украинка, член ОУН, осуждена в 1945 к 20 годам каторжных работ. Введена в «комиссию» в июне 1954 от женского лагпункта. Супрун Лидия Кондратьевна (1904-1954), украинка, учительница, член ОУН, осуждена в 1945 к 15 годам каторжных работ. Введена в «комиссию» в июне 1954 как представитель женского лагпункта. По свидетельствам, собранным Солженицыным: «пожилая учительница из Прикарпатья», ранена при штурме (26.06.1954) и скончалась [33]. Суничук Емельян Силович (р.?), священник, введен в «комиссию» вместо Батояна, удаленного по настоянию украинцев. По мнению Кузнецова, скрытый член УПА [34], по версии следствия — входил в «конспиративный» центр восстания [35]. Семкин — упоминание о нем как о члене «комиссии» имеется в «схеме лагерного самоуправления», составленной следствием [36]. Кузнецов рассматривал его как своего сторонника [37]. Согласно версии следствия, которой придерживался и Кузнецов (эту версию принимают украинские исследователи [38], не противоречит ей и Солженицын), кроме избранной заключенными «комиссии» восстанием руководил оставшийся в тени «конспиративный центр», возглавлявшийся Келлером и Слученковым, кроме них, в «центр» входили: Виктор Рябов (кличка «Ус»), руководил «сыскным бюро» и тюрьмой, Иозеф Кондратас (литовец, юрист), ведал расследованием преступлений лагерной администрации (ему помогал Геннадий Литвинов), Вахаев (уполномоченный военного отдела на 2-м лагпункте). Еще одним представителем «центра» в «комиссии» стал Суничук, позднее в «комиссию» были кооптированы Кондратас и Рябов. Члены ОУН не позволили войти в «комиссию» Михаилу Сороке (он руководил хором, сочинил «Гимн кенгирского восстания» [39]). По мнению Кузнецова, его деятельность как главы «комиссии» постоянно контролировалась «конспиративным центром», при переговорах Кузнецова с заключенными и представителями администрации всегда присутствовал Кондратас. «…Комиссия сразу специализировалась и создала отделы: агитации и пропаганды (руководил им литовец Кнопкус, штрафник из Норильска после тамошнего восстания) быта и хозяйства питания внутренней безопасности (Глеб Слученков) военный и технический, пожалуй самый удивительный в этом лагерном правительстве. … Вошли ли в эту Комиссию главные подлинные вдохновители восстания? Очевидно, нет. Центры, а особенно украинский (во всем лагере русских было не больше четверти), очевидно остались сами по себе… Комиссия открыто работала в канцелярии женского лагпункта, но военный отдел вынес свой командный пункт (полевой штаб) в баню 2-го лагпункта. Отделы принялись за работу. Первые дни были особенно оживленными: надо было все придумать и наладить. …Все бригады сохранились как были, но стали называться взводами, бараки — отрядами, и назначены были командиры отрядов, подчиненные Военному отделу. Начальником всех караулов стал … Келлер. По точному графику все угрожаемые места занимали пикеты, особенно усиленные в ночное время. Учитывая ту особенность мужской психологии, что при женщине мужчина не побежит и вообще проявит себя храбрее, пикеты составляли смешанные… Не дожидаясь теперь доброй воли барина, сами начинали снимать оконные решетки с бараков. Первые два дня, пока хозяева не догадались отключить лагерную электросеть, еще работали станки в хоздворе и из прутьев этих решеток сделали множество пик, заостряя и обтачивая их концы. Вообще кузня и станочники эти первые дни непрерывно делали оружие: ножи, алебарды-секиры и сабли, особенно излюбленные блатными (к эфесам цепляли бубенчики из цветной кожи). У иных появлялись в руках кистени. Вскинув пики над плечами, пикеты шли занимать свои ночные посты. И женские взводы, направляемые на ночь в мужскую зону в отведенные для них секции, чтобы по тревоге высыпать навстречу наступающим (было наивное предположение, что палачи постесняются давить женщин), шли ощетиненные кончиками пик. …» [40]. В Джезказган прибыл зам. нач. ГУЛАГа Бочков и представитель Прокуратуры СССР Самсонов [41]. Май, 20 15:00 для переговоров с заключенными в зону вошли министр внутренних дел Казахской ССР Губин, зам. нач. ГУЛАГа Бочков, представитель прокуратуры СССР Самсонов. Они доложили в центр об обещании заключенных прекратить неповиновение, а 21.05. выйти на работу. Заключенные предъявили требования к администрации: не входить в зону, расследовать убийства заключенных, допущенные в ходе применения оружия [42]. «Мы узнаем, что из Москвы прилетели генералы — гулаговский Бочков, и заместитель генерального прокурора Вавилов… Они считают, что наши требования вполне справедливы! …«Виновные в расстреле будут привлечены к ответственности!» — «А за что женщин избили?» — «Женщин избили? — поражается делегация. — Быть этого не может». Аня Михалевич приводит им вереницу избитых женщин. Комиссия растрогана: «Разберемся, разберемся!» — «Звери!» — кричит генералу Люба Бершадская. Еще кричат: «Не запирать бараков!» — «Не будем запирать». — «Снять номера!» — «Обязательно снимем», …– «Проломы между зонами — пусть остаются! — наглеем мы. — Мы должны общаться!» — «Хорошо, общайтесь, — согласен генерал. — Пусть проломы остаются». Так братцы, чего нам еще надо? Мы же победили!! Один день побушевали, порадовались, покипели — и победили! И хотя среди нас качают головами и говорят — обман, обман! — мы верим! Мы верим нашему в общем неплохому начальству! Мы верим потому, что так нам легче всего выйти из положения...» [43]. Май, 21 В центр сообщено, что абсолютное большинство заключенных вышло на работу, «в течение трех дней выходили на работу, но работали непроизводительно» [44]. Май, 23 По указанию Бочкова, Губина и Самсонова из 3-го лаготделения вывезены 421 (по другим данным 426 [45]) уголовников, разрушенные стены полностью восстановлены [46]. Май, 23-24 (вечер, ночь) Заключенные, придя с работы, потребовали возвращения увезенных, сокращения сроков, освобождения и направления «на колонизацию для свободного проживания в местах работы вместе с семьями», освобождения семей из ссылки. «Разломали заделанные лагерные проходы между лагерными пунктами, в том числе разломали проход в женскую зону». Дискуссии в «комиссии»: украинцы и литовцы настаивают на предъявлении жестких требований на переговорах, Кузнецов — против, он считал, что необходимо соблюдать уже достигнутые договоренности. Май, 24 Волнения возобновились, надзорсоставу пришлось опять покинуть зону, заключенные (4000 чел.) не вышли на работу. «отказ от работы мотивирует тем, почему заложили полностью стену в женскую зону, зачем убрали бытовой контингент, ведь бытовики нам не мешали, а помогали… оперативным данным устанавливается, что хотят взять кого-нибудь, как они выражаются, из высокопоставленных из Москвы лиц в заложники, а потом диктовать». Заключенные заявили требования: вернуть из ссылки родственников, куда они были отправлены как члены семей репрессированных, пересмотреть приговоры к большим срокам, разрешить общение с женщинами и выход в город (2 раза в мес.) [47]. Требования, по воспоминаниям, сообщались другим заключенным лагеря так: «два гарных парубка в масках ходили по баракам и измененным голосом зачитывали эти требования» [48]. Из сообщения в Центр: «Всеми этими делами руководят в лагере оуновцы, и чем больше с ними говорят, тем больше они выставляют требований и наглеют». Бочков просит министра внутренних дел СССР: «разрешить объявить заключенным третьего лагерного отделения, что весь контингент лагерного отделения переводится на строгий режим, лишается переписки, свиданий, зачетов. Кроме того, объявить, что до тех пор, пока не будет установлен порядок, не прекратится неповиновение, ни один человек на работу выводиться не будет. Никакие дела рассматриваться не будут» [49]. «В остальных пяти лагерных отделениях Степного исправительно-трудового лагеря заключенные в количестве 15 562 человек ведут себя спокойно, все работают» [50]. Май, 26 Заключенные не вышли на работу. Предъявляют такие же требования [51]. Министр внутренних дел Круглов и Генеральный прокурор Р.А. Руденко направляют в ЦК КПСС и СМ СССР записку о событиях в Кенгире. «Для принятия необходимых мер на место происшествия направлены самолетом заместитель министра внутренних дел СССР тов.Егоров, начальник ГУЛАГа МВД СССР тов.Долгих и начальник Управления по надзору за местами заключения Прокуратуры СССР тов.Вавилов с группой работников МВД СССР» [52]. Эта тройка и руководила в дальнейшем подавлением восстания. Май, 27 18:25 Вторая московская комиссия (С.Е. Егоров, И.И. Долгих, Вавилов) вошла в зону. «нас встретила около столовой группа заключенных, с которыми завязалась беседа, однако уголовники-рецидивисты, видя это, потребовали от заключенных прекращения разговоров с нами, заявив, что всякие переговоры уполномочена вести только комиссия». 18:30 В помещении столовой, где собралось около 2000 заключенных, глава «комиссии» К.И. Кузнецов зачитал следующие требования: расследовать факты применения оружия (17-18 мая), не применять репрессии к членам забастовочного комитета; снизить срока осужденным на 25 лет, изменить отношение к членам семей осужденных; пересмотреть дела по ст. 58; отменить ссылку для освобождаемых из особлагов; оплата труда наравне с вольнонаемными, свободное общение с женщинами; ограничить права лагерной администрации в наложении дисциплинарных взысканий (заключение в ШИЗО только с санкции прокурора), установить льготные условия по зачетам для женщин, просить приезда в лагерь члена Президиума ЦК КПСС или секретаря ЦК [53]. «[В] конце беседы заключенным предложено изменить линию своего поведения и приступить [к] работе, беседа вызвала некоторое колебание среди заключенных. Видя это, Кузнецов и еще два уголовника-рецидивиста, являющиеся также членами комиссии, [в] категорической форме заявили, что 28 мая с.г. заключенные на работу не выйдут, а член комиссии, уголовник-рецидивист по кличке «Глеб», заявил: до приезда члена Президиума ЦК или секретаря ЦК КПСС никто работать не будет. Эти заявления были поддержаны некоторой частью заключенных. Нами еще раз было предложено заключенным хорошо продумать свои действия и приступить [к] работе. Беседа закончилась [в] 21 час 30 минут». Комиссия Центра признала, что часть требований заключенных может быть удовлетворена, принятые требования было решено отразить в приказе от имени начальника ГУЛАГа [54]. «Вскоре прилетели на «Дугласах» еще новые и более важные генералы: Долгих… и Егоров (зам. министра МВД СССР). Было назначено собрание в столовой, куда собралось до двух тысяч заключенных. И Кузнецов скомандовал: «Внимание! Встать! Смирно!», и с почетом пригласил генералов в президиум, а сам по субординации стоял сбоку. (Иначе вел себя Слученков. Когда из генералов кто-то обронил о врагах здесь, Слученков звонко им ответил: «А кто и з в а с не оказался враг? Ягода — враг, Ежов — враг, Абакумов — враг, Берия — враг. Откуда мы знаем, что Круглов — лучше?») Макеев, судя по его записям, составил проект соглашения, по которому начальство обещало бы никого не этапировать и не репрессировать, начать расследование, а зэки за то соглашались немедленно приступить к работе. Однако когда он и его единомышленники стали ходить по баракам и предлагали принять проект, зэки честили их «лысыми комсомольцами», «уполномоченными по заготовкам» и «чекистскими холуями». Особенно враждебно встретили их на женском лагпункте и особенно неприемлемо было для зэков согласиться теперь на разделение мужских и женской зон. … И хотя ни одно требование тут не сотрясало устоев и не противоречило конституции (а многие были только — просьба о возврате в старое положение), — но невозможно было хозяевам принять ни мельчайшего из них, потому что эти подстриженные жирные затылки, эти лысины и фуражки давно отучились признавать свою ошибку или вину. И отвратна, и неузнаваема была для них истина, если проявлялась она не в секретных инструкциях высших инстанций, а из уст черного народа. Но все-таки затянувшееся это сидение восьми тысяч в осаде клало пятно на репутацию генералов, могло испортить их служебное положение, и поэтому они обещали. Они обещали, что требования эти почти все можно выполнить, только вот (для правдоподобия) трудно будет оставить открытой женскую зону, это не положено (как будто в ИТЛ двадцать лет было иначе!), но можно будет обдумать, какие-нибудь устроить дни встреч. … Пересмотр дел? Что ж, и дела, конечно, будут пересматривать, только надо подождать. Но что совершенно безотложно — надо выходить на работу! на работу! на работу! А уж это зэки знали: разделить на колонны, оружием положить на землю, арестовать зачинщиков. Нет, — отвечали они через стол и с трибуны. Нет! — кричали из толпы. Управление Степлага вело себя провокационно! Мы не верим руководству Степлага! Мы не верим МВД! — Даже МВД не верите? — поражался заместитель министра, вытирая лоб от крамолы. — Да кто внушил вам такую ненависть к МВД? Загадка. — Члена Президиума ЦК! Члена Президиум ЦК! Тогда поверим! — кричали зэки. — Смотрите! — угрожали генералы. — Будет хуже! Но тут вставал Кузнецов. Он говорил складно, легко и держался гордо. — Если войдете в зону с оружием, — предупреждал он, — не забывайте, что здесь половина людей — бравших Берлин. Овладеют и вашим оружием!» [55]. Приказ № 101/л начальника ГУЛАГа И.И.Долгих о мерах по улучшению условий содержания заключенных, соблюдению законности и восстановлению порядка в 3-м лагерном отделении (был передан по радио в 3-м лагерном отделении Степного лагеря МВД 28 и 29 мая). Объявлялось об отстранении от работы нескольких представителей лагерной администрации, виновных в применении оружия и незаконном содержании заключенных в штрафном и следственном изоляторах, передаче материалов на них в органы прокуратуры, снятии запоров с дверей и решеток с окон жилых бараков и столовых, ликвидации СИЗО, введении зачетов рабочих дней, недопущении впредь задержек заключенных при возвращении с работы, оборудовании комнаты для личных свиданий с родственниками, обеспечении 8-ми часового сна, актировании тяжелобольных в месячный срок, организации приема начальником лагеря заключенных по личным вопросам, немедленном начале оформления освобождения заключенных, совершивших преступления в возрасте до 18 лет (по Указу ПВС СССР от 24.04.1954) [56]. Среди населения города распускались слухи о бесчинствах заключенных, чуть ли не о людоедстве [57]. Июнь, 3 Телеграмма Круглова к зам. министра Егорову (из Москвы в Кенгир): «Продолжайте вести усиленную разложенческую работу. Вооруженную силу пока не вводите. Подробные указания дадим вместе с тов. Руденко завтра» [58]. Июнь, 4 На встрече московской комиссии с представителем «комиссии» заключенных В.Г. Батояном достигнуто соглашение из 8-ми пунктов: заделать проемы внешних зон 3-го лаготделения, сохранить порядок общения заключенных 2 и 3-го (мужских) лагпунктов, установить калитку между мужским и женским лагпунктами и разрешить общение между мужчинами и женщинами по воскресеньям в дневное время с 10 утра до отбоя, убрать заграждения и баррикады внутри лагпунктов, допускать лагерную администрацию в зону, но внутренний порядок поддерживать силами заключенных, лагерная администрация восстанавливает деятельность медицинских, торговых, культурно-бытовых учреждений. Московская комиссия обязуется довести до сведения правительства требования заключенных по вопросам, решение которых не входит в ее компетенцию, гарантирует, что никто из участников беспорядков привлечен к ответственности не будет [59]. Телеграмма Генерального прокурора СССР Руденко и министра внутренних дел СССР Круглова к Егорову (из Москвы в Кенгир): «После обсуждения создавшейся обстановки в 3-м лагерном отделении Степного ИТЛ принято следующее решение. Вооруженную силу во избежание необходимости применения оружия пока в зону лагеря не вводить. Зону лагеря охранять. В случае нападения заключенных на охрану применять оружие. Разработать и провести дополнительные мероприятия по разложению заключенных, оказывающих неповиновение лагерной администрации, добиваясь того, чтобы создать у них чувство безнадежности, бесперспективности и неизбежности печального конца их действий. Одновременно разъяснять, что, чем скорее они прекратят неповиновение лагерной администрации, тем для них будет лучше, в том числе и для организаторов этой волынки. Всемерно усиливать внутреннее брожение среди заключенных, поддерживать заключенных, желающих выйти с территории лагеря, захваченной зачинщиками неповиновения, давать этим заключенным советы, указания и обещания. Всеми способами облегчать возможность выхода из зоны заключенных, не желающих продолжать неповиновение. Использовать вышедших заключенных, организуя их обращение к оставшейся части заключенных. Призывать заключенных к тому, чтобы они сами заставили зачинщиков и организаторов неповиновения из числа бандитского элемента и уголовников-рецидивистов прекратить свою преступную работу. Разъяснять, что их требования и претензии будут рассмотрены в законном порядке при условии, если заключенные прекратят свое преступное поведение. Продумайте специальные методы работы с женским контингентом. О принятых Вами мерах докладывайте» [60]. Июнь, 5 19:00 Выступление Начальника ГУЛАГа И.И.Долгих по радио перед заключенными 3-го лагерного отделения (несколько раз передавалось по радио и 6 июня): «…Вы не работаете уже около 3 недель, лишились зарплаты, зачетов рабочих дней, нанесли большой ущерб строительству и лагерю. И все из-за того, что кучка хулиганов желает пожить разнузданно и удовлетворить свои низменные побуждения, хочет безделья, разгула, женщин. Своим поведением вы скомпрометировали свой коллектив, имевший неплохие традиции в строительстве Большого Джезказгана. С многими из вас беседовали я и члены комиссии из Москвы, на словах вы — патриоты. Говоря и заверяя нас в этом, вы, видимо, не замечаете, что трехнедельный беспорядок в лаг ...

oleja: ... ере — дело не патриотическое, а антисоветское. Не верьте провокаторам и авантюристам, которые завели вас в тупик и распространяют антисоветские слухи о восстаниях и волынках в других лагерях, и вроде того, что вас поддерживают жители Джезказгана. Эта антисоветская ложь может быть свойственна только агентуре капиталистических разведок. Кончайте с этими преступными авантюристами, устанавливайте порядок в лагере и включайтесь в общенародное дело по строительству коммунизма. Миллионы советских людей свято соблюдают законность социалистического государства, направляют все свои усилия на дальнейшее укрепление могущества нашей великой Родины. Советские люди не жалеют сил и труда в борьбе за построение коммунизма. Я, как начальник Главного управления лагерей, заверяю вас, что никто из вас не будет подвергаться репрессиям, в том числе и члены так называемой «комиссии», если они вовремя поймут и исправят свои ошибки» [61]. Июнь, 6 Телеграмма Егорова, Долгих, Вавилова министру внутренних дел СССР Круглову (из Кенгира в Москву): «…Заключенные 3-го лагерного отделения…продолжают укреплять заграждения внутри зоны, усилена патрульная служба. В зоне на стенах помещений и на отдельных плакатах продолжают писать лозунги с призывом к неповиновению, носящие провокационный характер. Патрули-пикетчики подобраны главным образом из числа уголовно-бандитствующего элемента и отъявленных контрреволюционеров. Вечером 6 июня сего года усилили охрану зоны, включив 40 собак с проводниками. Эти мероприятия деморализующе подействовали на заключенных. Продолжаем работу по разложению. По радио обратились [с] призывом к женщинам, организовали выступление бригадира от имени бригады, вышедшей [из] зоны через проемы, в котором заключенные призывались прекратить неповиновение. До 6 июня работала сессия облсуда [по] рассмотрению дел осужденных, заболевших неизлечимым недугом. В настоящее время эта работа прекращена, так как комиссия от заключенных препятствует ее проведению, не выпускает из зоны заключенных на суд» [62]. Июнь, 11 Из объяснений К.И. Кузнецова: «Встал вопрос о переизбрании состава лагерной комиссии по всем трем лагпунктам в связи с нежеланием мириться с вмешательством в дела комиссии со стороны «конспиративного центра» националистов. И в деле переизбрания лагерной комиссии националисты сыграли главную роль. Они выдвинули на собраниях свои кандидатуры: по женскому лагпункту — вывели из состава Бершадскую, обвинив ее в нелояльности и тайных связях с администрацией лагеря, заменив своими доверенными, в прошлом активно участвовавшими в повстанческом движении на западе Украины: Супрун и Михалевич Анна. По второму лагпункту — вывели Батояна и избрали националиста Суничук Емельяна, в прошлом священник и скрытый деятель УПА, Кнопмуса Юрия…, как обиженного несправедливым осуждением и сторонника ненависти к карательной политике СССР, и Глеба Слученкова, как своего ставленника из числа представляющих интересы бытовиков (из преступного мира). По третьему лагпункту — несмотря на старание националистов и в связи с занятой нами позицией с Макеевым не допустить перевеса в комиссии националистов, [мы] были вновь избраны с дополнением к нам третьего лица Авакяна». Встреча «комиссии» с одним из секретарей Карагандинского обкома КПСС. Он выслушал просьбы заключенных и пожелал ознакомиться с положением в лагере, настаивал на выходе заключенных на работу. «Комиссия» сообщила о встрече на собрании заключенных, Кондратас и неизвестный чеченец заявили о нежелании заключенных удовлетвориться полномочиями и авторитетом секретаря обкома, просьба о приезде члена Президиума ЦК КПСС остается незыблемой. Слученков заявил, что он был вызван к вахте 1-го лагерного пункта старшим лейтенантом Магазинниковым, который якобы от имени генералов Долгих и Бочкова сделал ему предложение спровоцировать столкновение в лагере между русскими и украинцами, добиться при этом 10-15 трупов для оправдания ввода вооруженных сил в лагерь, за что Слученков получит свободу и избранное им место жительства в любом городе Советского Союза. Обе стороны пришли к согласию: разрешить заключенным послать их письмо-жалобу на имя ЦК КПСС через местный партийный орган; считать возможным посетить лагерь представителями местных партийных, советских и хозяйственных органов с целью ознакомления с положением в лагере и причин невыхода заключенных на работу и др. При удовлетворении этих просьб заключенные должны решить вопрос о выходе на работу в положительную сторону. Но тут же представители конспиративного центра предложили послать делегацию заключенных на Рудник. И это было вами принято. Письмо было подготовлено, делегаты от местных властей и организаций посетили лагерь. Делегация заключенных на Рудник съездила. Но тем не менее вопрос о выходе на работу заключенных решен не был, а наоборот, такую постановку вопроса Слученков и Келлер со своими агентами в комиссии запретили. Я спросил их на комиссии: «Чего они хотят?» Они ответили: «Нам нужны были вольные для вручения им писем для передачи в Рудник, чтобы там поддержали нас и не выходили на работу. Для этого мы и посылали тоже свою делегацию, но она не удалась [63]. Нам важно, как можно дольше затянуть забастовку в лагере и сделать ее слышной на весь мир» [64]. Июнь, 13 С этого дня в зону не допускаются работники прокуратуры, которые вели расследование по применению оружия 16 —17 мая [65]. Июнь, 14 «…[В ] ночное время заключенные обращаются [к] солдатам [с] призывом [к] неповиновению офицерам, [с] помощью [воздушного] змея семь раз [в] течение ночи выбросили листки, адресованные жителям Кенгира, с просьбой оказать им помощь [в ] вызове члена Президиума ЦК КПСС… [В] жилой зоне 14 июня вывесили три белых флага с черной окаемкой и красным крестом и полумесяцем — обращение к международной организации» [66]. Июнь, 15 Приказом министра внутренних дел Круглова в распоряжение зам. министра Егорова направлен эшелон с 5-ю танками Т-34 [67]. «Обстановка [в] 3-м лагерном отделении по состоянию на 15 июня с.г. по-прежнему напряженная. Укрепляются существующие и строятся новые третьи и четвертые линии заграждения внутри зоны. Заключенные используют около пяти тысяч бутылок для изготовления ручных гранат, начиняя их известью. Патрульную и дозорную службы [в] ночное время несут главным образом заключенные из числа оуновцев и прибалтийских националистов» [68]. Июнь, 16-18 Телеграмма Егорова, Долгих, Вавилова к Круглову: «В течение трех дней 16-18 июня сего года встречались [с] членами комиссии заключенных 3-го лаготделения с целью склонить комиссию [к] прекращению неповиновения» [69]. Июнь, 19 Телеграмма Егорова, Долгих, Вавилова к Круглову: «…в 12 часов дня должны были вновь встретиться, однако встреча была сорвана. Член комиссии Слученков — представитель рецидивистов — явился пьяным, вооруженный кинжалом, вместе с ним пришла [в] таком же состоянии группа его приближенных [в другом документе назван Иващенко]. Слученков заявил, что нам надоели переговоры, вести их дальше он не будет. На протест со стороны председателя комиссии заключенного Кузнецова Слученков в резких и бранных выражениях заявил, что он не признает никого, его группа в количестве 40 человек заставит остальных заключенных делать, что нужно. Террор внутри зоны усиливается, ночью производятся избиения. На протяжении последних четырех дней усиленно строятся внутри зоны заграждения, через рупоры передаются обращения к солдатам охраны, призывая их [к] неповиновению своим офицерам. Обстановка [с] каждым днем становится накаленной. В 1-2-м лаготделениях на работу выходят все, однако заключенные проявляют большой интерес [к] событиям [в] 3-м лагерном отделении» [70]. Июнь, 20 Министр строительства предприятий металлургической промышленности СССР Д.Я. Райзер и министр цветной металлургии СССР П.Ф. Ломако направили записку в СМ СССР с выражением недовольства по поводу беспорядков в Степлаге, срывающих план по добыче руды Джезказганским рудником, и с просьбой обязать МВД навести в десятидневный срок порядок в лагере [71]. Июнь, 22 «Почему тянулось это время? Чего могли ждать хозяева? Конца продуктов? Но они знали, что протянется долго. Считались с мнением поселка? Можно было быстрей. (Правда, потом-то узнали, что за это время из-под Куйбышева выписали полк «особого назначения», то бишь, карательный. Ведь это не всякий и умеет.) Согласовывали подавление наверху? И как высоко? Нам не узнать, какого числа и какая инстанция приняла это постановление. Несколько раз вдруг раскрывались внешние ворота хоздвора — для того ли, чтобы проверить готовность защитников? Дежурный пикет объявлял тревогу, и взводы высыпали навстречу. Но в зону не шел никто. Вся разведка защитников лагеря была — дозорные на крышах бараков. И только то, что доступно было увидеть с крыш через забор, было основанием для предвидения. В середине июня в поселке появилось много тракторов. Они работали или что-нибудь перетягивали около зоны. Они стали работать даже по ночам. Эта ночная работа тракторов была непонятна. На всякий случай стали рыть против проломов еще ямы (впрочем, У-2 все их сфотографировал или зарисовал). Этот недобрый какой-то рев добавил мраку. И вдруг — посрамлены были скептики! посрамлены были отчаявшиеся! посрамлены были все, говорившие, что не будет пощады и не о чем просить. Только ортодоксы могли торжествовать. 22 июня внешнее радио объявило: требования лагерников приняты! В Кенгир едет член Президиума ЦК! Розовая точка обратилась в розовое солнце, в розовое небо! Значит, можно добиться! Значит, есть справедливость в нашей стране! Что-то уступят нам, в чем-то уступим мы. В конце концов и в номерах можно походить и решетки на окнах нам не мешают, мы ж в окна не лазим. Обманывают опять? Так ведь не требуют же, чтобы мы до этого вышли на работу! Как прикосновение палочки снимает заряд с электроскопа, и облегченно опадают его встревоженные листочки, так объявление внешнего радио сняло тягучее напряжение последней недели» [72]. Июнь, 23 Резолюция на записке двух министров (см. Июнь, 20) председателя СМ СССР Г.М. Маленкова: «Министру внутренних дел т.Круглову принять необходимые меры и об исполнении доложить». В 1-м отделении Степлага вечерняя смена отказалась выйти на работу (по воспоминаниям, призыв к поддержке забастовки Кенгирского отделения исходил от украинцев; надзорсостав покинул зону [73]). Июнь, 24 Егоров сообщает министру внутренних дел СССР Круглову (из Кенгира в Москву) о прибытии эшелона с танками (танки были размещены на расстоянии 12 км от лагеря, Круглов в телеграмме от 21.06 предлагал избегать артиллерийского огня и использовать танки как таранную силу). На укреплениях, воздвигнутых заключенными, появились таблички с надписью «Мины» [74]. В 11.00 министр внутренних дел СССР Круглов отдает телеграммой приказ о применении танков (в приказе содержится ссылка на решение правительственной комиссии в составе: Круглов, Генеральный прокурор СССР Руденко, председатель КГБ при СМ СССР Серов) [75]. Комиссия МВД и Прокуратуры СССР в Кенгире принимает акт, в котором намечает штурм «в ночь с 25-го на 26 июня с.г. по особо разработанному плану»: ввод в зону 3-го лагерного отделения войск под прикрытием пяти танков [76]. Июнь, 26 По радио от имени «Комиссии МВД» началась трансляция обращения к заключенным (с 3 часов 25 минут до 4 часов утра): «Исходя из просьбы основной массы заключенных о создании ей нормальных условий для жизни и работы, освобождении ее из-под влияния вооруженных уголовников-рецидивистов, решено: В 3.30 26 июня ввести в зону лагеря войска. Разрушить баррикады. Создать заключенным, желающим прекратить неповиновение, условия свободного выхода на работу. В связи с этим предлагается: Всем заключенным находиться в бараках и не оказывать сопротивления войскам. Беспрекословно выполнять требования лагерной администрации. Заключенным, оказавшимся в других бараках, оставаться на месте до прибытия лагерной администрации. Сложить оружие. Принять меры к обезоружению и задержанию бандитов. Пикетчикам и несущим службу наблюдения на крышах немедленно покинуть свои посты; по заключенным, не выполнившим этого требования, будет применяться огонь. Медицинскому персоналу оставаться на своих местах. Предупреждаем, что в случае нападения на солдат, офицеров, лагерную администрацию или появления заключенных в местах, объявленных огневой зоной, по ним будет применяться прицельный огонь» [77]. Описание штурма у Солженицына: «…в небе развернулись ракеты на парашютах, ракеты взвились и с вышек — и наблюдатели на крышах бараков не пикнули, снятые пулями снайперов. Ударили пушечные выстрелы! Самолеты полетели над лагерем бреюще, нагоняя ужас. Прославленные танки Т-34, занявшие исходные позиции под маскировочный рев тракторов, со всех сторон теперь двинулись в проломы. (Один из них все-таки попал в яму.) За собой одни танки тащили цепи колючей проволоки на козлах, чтобы сразу же разделять зону. За другими бежали штурмовики с автоматами в касках. (И автоматчики и танкисты получили водку перед тем. Какие б ни были спецвойска, а все же давить безоружных спящих легче в пьяном виде.) С наступающими цепями шли радисты с рациями. Генералы поднялись на вышки стрелков и оттуда при дневном свете ракет (а одну вышку зэки подожгли своими угольниками, она горела) подавали команды: «Берите такой-то барак!.. Кузнецов находится там-то!..» Они не прятались, как обычно, на наблюдательном пункте, потому что пули им не грозили. Издалека, со строительных конструкций, на подавление смотрели вольные. Проснулся лагерь — весь в безумии. Одни оставались в бараках на местах, ложились на пол, думая так уцелеть и не видя смысла в сопротивлении. Другие поднимали их идти сопротивляться. Третьи выбегали вон, под стрельбу, на бой или просто ища быстрой смерти. Бился Третий лагппункт — тот, который и начал (он был из двадцатипятилетников, с большим перевесом бендеровцев.) Они... швыряли камнями в автоматчиков и надзирателей, наверно и серными угольниками в танки... О толченом стекле никто не вспоминал. Какой-то барак два раза с «ура» ходил в контратаку... Танки давили всех попадавшихся по дороге (киевлянку Аллу Пресман гусеницей переехали по животу). Танки наезжали на крылечки бараков, давили там (эстонок Ингрид Киви и Махлапу). Танки притирались к стенам бараков и давили тех, кто виснул там, спасаясь от гусениц. Семен Рак со своей девушкой в обнимку бросились под танк и кончили тем. Танки вминались в дощатые стены бараков и даже били внутрь бараков холостыми пушечными выстрелами. Вспоминает Фаина Эпштейн: как во сне отвалился угол барака, и наискосок по нему, по живым телам, прошел танк; женщины вскакивали, метались; за танком шел грузовик, и полуодетых женщин туда бросали. Пушечные выстрелы были холостые, но автоматы и штыки винтовок — боевые. Женщины прикрывали собой мужчин, чтобы сохранить их — кололи и женщин! Опер Беляев в это утро своей рукой застрелил десятка два человек. После боя видели, как он вкладывал убитым в руки ножи, а фотограф делал снимки убитых бандитов. Раненная в легкое, скончалась член Комиссии Супрун, уже бабушка. Некоторые прятались в уборные, их решетили очередями там. Кузнецова арестовали в бане, в его КП, поставили на колени. Слученкова со скрученными руками поднимали на воздух и бросали обземь (прием блатных). Потом стрельба утихла. Кричали: «Выходи из бараков, стрелять не будем!» И, действительно, только били прикладами. По мере захвата очередной группы пленных, ее вели в степь через проломы, через внешнюю цепь конвойных кенгирских солдат, обыскивали и клали в степи ничком, с руками протянутыми над головой. Между такими распято лежащими ходили летчики МВД и надзиратели и отбирали, опознавали, кого они хорошо раньше видели с воздуха или с вышек. … Танки, давившие Кенгир, поехали самоходом на Рудник и там поелозили перед глазами зэков. Для умозаключения... Весь день… заключенные лежали ничком в степи под солнцем (все эти дни — нещадно знойные), а в лагере был сплошной обыск, взламывание и перетрях. Потом в поле привезли воды и хлеба. У офицеров были заготовлены списки. Вызывали по фамилиям, ставили галочку, что — жив, давали пайку и тут же разделяли людей по спискам». Из телеграммы Егорова Круглову: «…За две минуты до начала операции нами объявлено по радио о вводе в зону войск и танков с целью разрушения баррикад и дачи возможности беспрепятственного выхода за зону заключенным, нежелающим поддерживать неповиновение… Сопротивление войскам было оказано заключенными, забаррикадировавшимися в шести бараках, и группой женщин и мужчин, сосредоточившихся на улице женской зоны [в количестве] до 500 человек. При сопротивлении со стороны заключенных применялись самодельные гранаты, пистолеты, пики и железные прутья и камни. В связи с активным сопротивлением войсками из пушек танков был открыт огонь холостыми снарядами, активно применялись ракеты, а по сосредоточившейся толпе [в] женском лагерном пункте — ракеты, конвойно-караульные собаки. По нападающим на солдат с целью их уничтожения и завладения оружием офицерами и командирами отделений применялся прицельный огонь из пистолетов и карабинов. (Солдаты были вооружены карабинами [с] холостыми патронами.) Основная операция продолжалась [в] течение одного часа 30 минут, закончилась [в] 05 часов утра [по] местному времени. В результате применения оружия по сопротивляющимся, убийства активной частью оуновцев и уголовных элементов заключенных, пытавшихся выходить из бараков с вводом войск, были подняты 35 трупов, со стороны солдат убитых нет, имеются раненые [из] самодельных пистолетов и гранат — 4 человека… Неповиновение в 1-м лаготделении продолжается» [78]. По уточненным данным, число погибших при штурме заключенных составило 37 чел., раненых 61, из них 9 скончались; убитых и раненных среди штурмовавших (3 дивизиона внутренней охраны — 1600 чел.) не оказалось, 40 человек получили незначительные повреждения и ушибы. При штурме были использованы 98 собак, применялись дымовые шашки и взрывпакеты [79]. После штурма из лагеря изъято: 1577 металлических прутьев и пик, 291 финка, 68 самодельных сабель, 36 самодельных гранат, 4 пистолета, 26 топоров, 40 вил и копьев, 400 бутылок с негашеной известью, недоделанный коротковолновый радиопередатчик [80]. Арестовано 36 человек: «члены комиссии», командиры «пунктов сопротивления», личная охрана членов «комиссии», активные участники неповиновения (их было решено предать суду). 400 человек было переведено на тюремный режим: все сотрудники «службы безопасности» и все, кто участвовал в охране лагеря. 1000 человек («те, кто активно поддерживал бунтовщиков» [81]) были этапированы в Берлаг и Озерлаг. Июнь, 27 Заключенные 3-го лаготделения выведены на работу [82]. «…весь день заставили убирать баррикады и заделывать проломы» [83]. Июнь, 28 Телеграмма Егорова к министру внутренних дел Круглову: «Неповиновение заключенных 3-го лагерного отделения Степного лагеря МВД в количестве 551 человека, продолжавшееся с 16 мая сего года по 25 июня сего года, сломлено путем ввода войск и танков в зону лагеря 26 июня сего года» [84]. Июнь, 29 Заключенные 1-го лаготделения, бастовавшие в поддержку Кенгира, вышли на работу [85]. Июль, 10 Введено в действие новое «По

oleja: Сентябрь, 16 На коллегии МВД СССР был заслушан доклад зам.министра Егорова о «массовом неповиновении заключенных в 3-м лагерном отделении Степного лагеря и результатах его ликвидации». «В массовом неповиновении принимали участие заключенные двух мужских и одного женского лагерных пунктов, в которых содержались 5392 заключенных, из них 43% женщин. Основную массу заключенных в лагерном отделении (72%) составляли осужденные за измену Родине и другие тяжкие преступления (оуновцы, прибалтийские националисты). …Массовое неповиновение заключенных в 3-м лаготделении Степного лагеря глубоко обнажило крупные недостатки и ошибки руководства Степного лагеря в работе по обеспечению режима содержания заключенных и их оперативному обслуживанию. Начальник лагеря тов.Чечев и его заместители тт.Рязанов и Щетинин плохо занимались изучением обстановки в лагере и несвоевременно устраняли недостатки в режиме, на факты нарушений социалистической законности со стороны работников лагеря реагировали слабо, допускали серьезные нарушения приказов МВД СССР по вопросам размещения и охраны заключенных. Многие начальники лагерных подразделений устранились от проведения работы по перевоспитанию заключенных, в бараках не бывали, приемов заключенных по личным вопросам не проводили, в обращении с ними допускали грубость (начальник 1-го лаготделения Манаков и др.), слабо реагировали на их жалобы и заявления. Будучи предоставленными самим себе, заключенные подпадали под влияние отрицательного элемента и не препятствовали ему осуществлять преступные намерения. Руководство лагеря, лагерных подразделений и режимно-оперативный аппарат не проводили повседневных мероприятий по выявлению организаторов бандитских и националистических групп с целью изъятия и изоляции их от остальной массы заключенных. … События в Степном лагере, вскрыли также, что бывший министр внутренних дел Казахской ССР тов.Губин и начальник Управления МВД Карагандинской области тов.Коновалов недостаточно глубоко вникали в работу исправительно-трудовых лагерей и колоний, дислоцированных на территории республики и области, и не чувствовали должной ответственности за состояние в них режима содержания заключенных. Руководство ГУЛАГа МВД СССР (тт. Долгих, Бочков, Щекин, Козырев), зная о серьезных недостатках в режиме содержания заключенных и неудовлетворительной постановке агентурно-оперативной работы в Степном лагере, не приняло решительных мер к их устранению и наведению порядка. Начальник лагеря полковник Чечев с согласия ГУЛАГа свыше 3 месяцев отсутствовал в лагере. … Коллегия МВД СССР обращает внимание руководства ГУЛАГа, министров внутренних дел республик, начальников УМВД краев и областей, начальников ИТЛ, УИТЛК и ОИТК на необходимость глубокого изучения и умелого применения на практике постановления ЦК КПСС от 10 июля 1954 года и Положения об исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД. … коллегия Министерства внутренних дел СССР постановляет: … 14. Впредь при массовых неповиновениях заключенных стремиться прекратить их путем разъяснительной работы и разложения группы инициаторов, однако разъяснительную работу не превращать в «переговоры», так как это положительных результатов не может дать. … 16. За необеспечение режима содержания заключенных в Степном лагере и непринятие должных мер к перестройке работы в соответствии с постановлением ЦК КПСС от 12 марта 1954 года снять с занимаемых должностей и.о. начальника лагеря подполковника Щетинина, начальника лагерного отделения № 1 капитана Манакова, начальника оперативного отдела подполковника Заравняева и назначить их с понижением; зам. начальника лагеря подполковника Рязанова и начальника 3-го лагерного отделения подполковника Федоров предупредить о неполном служебном соответствии. Обязать Управление кадров МВД СССР в месячный срок укрепить Степной лагерь руководящими кадрами. 17. Обратить внимание начальника ГУЛАГа МВД СССР тов.Долгих и начальника УМВД Карагандинской области тов.Коновалова на недостаточное руководство с их стороны Степным лагерем. Коллегия МВД СССР обязывает руководство ГУЛАГа, министров внутренних дел республик, начальников УМВД краев и областей, начальников ИТЛ — УИТЛК — ОИТК, начальников политотделов лагерей и УИТЛК обсудить настоящее решение на служебных совещаниях и организовать практическое осуществление намеченных мероприятий» [87]. Сентябрь-октябрь Из доклада Министра внутренних дел СССР С.Н. Круглова: «…Ослабление установленного режима содержания заключенных допускать нельзя, это неизбежно приводит к возникновению беспорядков и другим нежелательным последствиям. В 1954 году в лагерях имел место некоторый рост количества бандитских проявлений и случаев массового неповиновения лагерной администрации. Этот рост объясняется следующими причинами. После амнистии в марте 1953 года, которая, как известно, затронула в основном положительный контингент заключенных, во всех лагерях резко возрос удельный вес осужденных за тяжкие преступления. Многие из этих преступников были озлоблены тем, что на них не распространена амнистия, и поэтому усилили сопротивление администрации, а также провоцировали бандитские проявления среди заключенных…. Изменившаяся оперативная обстановка в лагерях после амнистии требовала серьезной перестройки работы по обеспечению режима. Однако оперативный состав лагерей продолжал работать старыми методами… Наиболее серьезные беспорядки произошли в мае-июне 1954 года в Степном лагере, где имело место массовое неповиновение заключенных, явившееся следствием слабой работы лагерной администрации и оперативного аппарата, а также слабого уровня руководства лагерями со стороны ГУЛАГа МВД СССР. Существо и причины этих беспорядков известны из специального решения Коллегии МВД СССР…» [88]. наверх 1955 Август, 8 В Верховном суде Казахской ССР слушалось дело руководителей восстания в Степлаге. Суд приговорил Кузнецова и Слученкова к высшей мере наказания (приговор Кузнецову был изменен на 25 лет ИТЛ, 12.03.1960 он был реабилитирован Верховным судом СССР по обоим делам). Слученков был казнен 12.09.1956 [89]. «Суд над верховодами был осенью 1955 года, разумеется закрытый и даже о нем-то мы толком ничего не знаем... Говорят, что Кузнецов держался уверенно, доказывал, что он безупречно себя вел и нельзя было придумать лучше. Приговоры нам не известны. Вероятно, Слученкова, Михаила Келлера и Кнопкуса расстреляли. То есть, расстреляли бы обязательно, но может быть 55-й год смягчил?» [90]. наверх 1956 Апрель, 24 Степной ИТЛ закрыт [91].

oleja: Вот и ещё нашёл Ежегодно 30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. click here Одной из таких многочисленных жертв была и Людмила Владимировна Вавилова (по мужу Алябьева), дважды безвинно осужденная и проведшая в лагерях в общей сложности 18 лет. В «Книге памяти жертв политических репрессий», изданной в г. Ижевске Удмуртской Республики в 2001 году о ней 7 строк. Между тем, судьба этой женщины заслуживает того, чтобы написать целую повесть. Людмила Владимировна Вавилова родилась ровно 100 лет назад, 11 октября 1906 года в китайском городе Харбине, в семье железнодорожника. Её отец, Владимир Петрович Вавилов, вместе с женой и дочерью Валентиной покинул родной Воткинск в надежде на лучшую долю и уехал работать на знаменитую Китайскую Восточную железную дорогу (КВЖД). Строил её, потом работал машинистом паровоза. В Китае у Вавиловых родились ещё четверо детей, две дочери и два сына. Жили хорошо. Мать Екатерина Филипповна вела домашнее хозяйство, девочки помогали ей. Валентина научилась шить, а неугомонная Людмила все никак не могла выбрать себе дело по душе. Наконец, освоила печатанье на пишущей машинке. Сестры были дружны, любили наряжаться в сшитые Валентиной наряды. Особенно нравилось им китайскую национальную одежду. Эта фотография в будущем сыграет роковую роль в судьбе Людмилы Владимировны. «Они посчитали, что нашли лишнее подтверждение тому, что я – японская шпионка», - вспоминала Людмила Владимировна. Китайская Восточная железная дорога имела для СССР не только экономическое, но и важное военное - стратегическое значение. В 1935 году в связи с обострением политической обстановки на Дальнем Востоке и возникновением угрозы войны был подписан договор о продаже КВЖД Маньчжурии. Остро встал вопрос о порядке увольнения и эвакуации советских рабочих и служащих. Им был предоставлен выбор: остаться в Китае, либо уехать в любую другую страну мира. Некоторые отправились в Америку, Австралию. Большое семейство Вавиловых, а все трое дочерей были к тому временем замужем, решило поехать в Советский Союз. Людмила Владимировна (Ерышева - по первому мужу), сначала поселилась во Владивостоке у брата, потом переехала к свекрови в г. Ворошиловск. Там поступила работать кассиром в часовую мастерскую при торгово- производственной конторе НКВД. Позднее этот факт ее биографии соответствующие органы расценили иначе: устроилась, чтобы успешнее заниматься подрывной деятельностью. А у нее просто не было выбора. Первый раз Людмилу Владимировну арестовали 15 мая 1937 года. К этому времени она вместе с сынишкой Юрой жила в г. Воткинске. Сюда, на родину вернулись мать и сестра Валентина. О муже, выехавшем из Харбина в Куйбышев, не было никаких известий. Позднее узнали, что он был репрессирован и умер в одной из тюрем. До Людмилы Владимировны доходили слухи, что начали забирать рабочих и служащих, работавших на КВЖД, но она не воспринимала услышанное всерьез. Не поверила и дикому обвинению в шпионаже, которое ей предъявили, вызвав в милицию. Всё думала: не могут же сажать людей ни за что. Оказалось, могут. Постановлением Особого совещания НКВД СССР от 19 ноября 1937 года ее осудили по статье 58 – 6 УК РСФСР на 8 лет с отбыванием срока в исправительно- трудовом лагере под Карагандой. Много перенесла Людмила Владимировна за это время душевных и физических мук. В лагере узнала о трагической гибели сына. Но были и духовные приобретения, встречи с людьми, оставившими неизгладимый след, научившими стойкости, мужеству, доброте. Встречала на этапах врачей, учителей, деятелей науки, культуры, поэтов, писателей. В одной из тюрем ей довелось познакомиться с женой видного военачальника И.Э. Якира, в другой - с женой Н.И. Бухарина. В лагере Людмила Владимировна научилась владеть собой, быть сдержанной на слова и проявление чувств, молча переносить тяготы, не перекладывая их на плечи других людей, обремененных своими бедами и невзгодами. 2 января 1947 года Алябьеву освободили. Она вернулась в Воткинск и после долгих поисков работы устроилась уборщицей в Сад им. П.И. Чайковского. 29 апреля 1949 года ее снова арестовали. Она была приговорена к 10 годам лишения свободы за предъявленное обвинение в принадлежности к вражеской агентуре и антисоветскую агитацию. На этот раз Людмила Владимировна поверила, что можно быть без вины виноватой. Ее отправили в лагерь, расположенный вблизи казахского поселка Кенгир. Заключенные участвовали в строительстве города Джезказган, что в переводе обозначает «Жемчужина». «Эта «Жемчужина» выросла из наших слез»,- говорили узники. Людмила Владимировна стала свидетельницей восстания заключенных в 1954 году, которое в книге «Архипелаг ГУЛАГ» описывает А.И. Солженицын. «Мы выступали не против существующей в стране власти, а с целью привлечь внимание руководства Политбюро к судьбе невинно осужденных, - рассказывала Алябьева – Да, были среди нас эсеры, бандеровцы, предатели Родины, но таких как я было большинство». Политзаключенные старались держаться вместе. Их взаимоотношения отличались особой теплотой и сердечностью, стремлением помочь и поддержать того, кому труднее. От того времени у Людмилы Владимировны, остались поздравления подруг по различным поводам – небольших, разных по формату кусочков серой бумаги. На одних рисунки выполнены разноцветными карандашами, на других пером и чернилами. Есть и без всякого художественного оформления, содержащие лишь несколько теплых приветственных слов. Почти в каждом послании - пожелания скорейшего освобождения. Их авторы – узники ГУЛАГа. «Дорогая Люся! Поздравляем с днем Ангела. Желаем счастья, здоровья и воли. Ваш тернистый путь труженицы пусть украсят цветы счастья. Катя и Феня. 29 сентября1951г.». «В день рождения поздравляю Люсю и желаю от чистого сердца здоровья и благополучия в жизни. Крепись, мужайся и жди воли. Твоя Мария, 29 сентября 1954 г.» Освободилась Людмила Владимировна в 1956 году. В лагере «Степном» она познакомилась с Евгением Гавриловичем Алябьевым, в свое время тоже работавшем на КВЖД, родственником автора знаменитого романса «Соловей» А.А. Алябьева. Дождавшись его освобождения, вместе с ним вернулась в Воткинск. Снова пошла работать в Сад им П.И. Чайковского. В 1956 году Людмилу Владимировну реабилитировали. О прошлом Людмила Владимировна вспоминала часто, но говорила об этом не со всеми, а лишь с теми к кому лежало сердце. Пройдя через тюрьмы и лагеря, не очерствела, не озлобилась, не хулила власть. Может быть, наученная горьким опытом, просто умела все самое сокровенное прятать на самом дне своей измученной души? - Никогда не забуду последний вечер, а точнее ночь, проведенную с Людмилой Владимировной, - вспоминает ее родственница - она уже не вставала. Когда все ушли, она попросила достать из-под кровати старый фанерный чемодан. Открыв крышку, я увидела комковой сахар. В магазинах такой уже не продавали. Видимо, голодавшая долгие годы, Людмила Владимировна выработала привычку делать запасы на черный день. «Дай мне сахарку», - попросила она. Положила кусочек в рот, улыбнулась. Мне показалось что, ей стало легче. Мы проговорили почти до утра. А в 6 часов она умерла. Это случилось в ее день рождения… Лучшие годы жизни она провела в заключении. Но, получив желанную свободу, не обрела покоя, благополучия, материального достатка. Так и не пожила в квартире со всеми удобствами. Работая уборщицей, не заслужила хорошей пенсии, по сути дела не имела семьи (больной Евгений Гаврилович прожил совсем немного). Что ж давало Людмиле Владимировне силы жить? По ее собственному признанию, общение в первую очередь с теми, кто нуждался в ее помощи и поддержке. А еще воспоминания, в которых оживали сильные духом люди, в любой обстановке остававшиеся людьми.

Tanja: oleja Спасибо!!!!!!!!!!

Sergan: Евгений В. пишет: А заключенных привозили в тупик. Если пройти от вокзала в сторону кладбищ, то с правой стороны увидите "депо" , на фасаде которого дата - 1940. Вот там и сгружали зэков. А дальше пешим строем (редко на грузовиках) вели в лагерь. Вот это здание депо. Справа, метров 200-250, ж/д вокзал. Влево ж/дорога на Караганду

Евгений В.: Да, то самое здание. Можно считать одним из первых капитальных в городе. Построено для приемки заключенных, которые потом построили все остальное.

наташа7: Смотрю по датам последних ответов... поздно я зашла на этот форум. Прочла всё... Как не странно, но сама я из Жезказгана, но ничего не знала о ТАКОЙ ИСТОРИИ моего города. Моя мама совсем недавно рассказала про деда. Он тоже сидел в степлаге, рассказывал про востание (скомкано, урывками, почти в пьяном бреду... трезвым же никогда не говорил об этом..и всё время плакал) Дед никогда не расказывал за что был туда сослан... Мама моя только поняла из его пьяного бреда, что был он в плену во время войны... и судя по всему, за это его туда и сослали. И что семья у него до войны была другая... Загадок много. Хотелось бы найти архивы степлага и там узнать про деда больше. Скорее всего в этих "делах" имеется информация о заключённых... Может кто из форумчан подскажет где и как можно это зделать.. Буду очень признательна и благодарна.

Sergan: наташа7 пишет: Может кто из форумчан подскажет где и как можно это зделать.. попробуйте поискать здесь...

наташа7: Sergan пишет: попробуйте поискать здесь... Спасибо! Списки "Мемориала" я уже просматривала... Там только один человек под фамилией Алексеев, но к сожелению, это не мой дед... Но в любом случае, спасибо за желание помочь!

oleja: наташа7 вот здесь есть немного о восстании в лагере, в блогах форума http://podrobnosty1.borda.ru/?1-14-0-00000003-000-0-0-1235804853

Gura: а фактографическую повесть джезказганца Юрия Грунина "Спина земли" о кенгирском восстании 1954 года не читали? Там достаточно подробно описаны события. Правда, не знаю, есть ли эта книга в магазинах, но в жезовской библиотеке точно есть.

Gura: Автор скульптуры "Зэк Степлага" Леонард Тимофеевич Ядринцев умер в августе 2010 года в Нижнем Новгороде. Очень талантливый был человек, в Жезказгане его многие знают и помнят. Не знаю, сохранились ли его скульптуры в городском парке (львы и бараны), лет 20 назад были точно.

Евгений В.: Gura пишет: Автор скульптуры "Зэк Степлага" Леонард Тимофеевич Ядринцев умер в августе 2010 года в Нижнем Новгороде. Очень талантливый был человек, в Жезказгане его многие знают и помнят. Не может быть! Я весной договорился подъехать в Нижний повидаться с ним. Не сложилось. Дела, заботы - пропади они пропадом... Прости, Леонард Тимофеевич...

oleja: Сегодня нашёл сайт "Воспоминания о Гулаге". Там очень много материалов click here

Евгений В.: http://www.novayagazeta.ru/data/2010/121/00.html

oleja: Бродил по нэту и набрёл... может будет интересным кому-то Портрет второй: казахский пленник click here 26 мая исполнится восемьдесят лет Юрию Грунину -- русскому поэту и художнику, живущему в Джезказгане. Мне кажется, что звание "проклятого поэта", которое не без приятности примеряют всякие молодые и не очень молодые люди, чаще всего не готовые платить за него ничем, кроме попоек и беспорядочных связей, -- более всего сегодня подходит к Грунину, в жизни которого больше всего поражает несоответствие дара и судьбы. В любой поэтической биографии можно задним числом обнаружить какую-то логику, тень смысла: одного забрасывают в ад, чтобы он оставил свидетельство о нем, другого всю жизнь берегут, чтобы он свидетельствовал о рае, третьего оставляют в покое, чтобы он зафиксировал ужас богооставленности. Грунину, интеллигентному и насквозь литературному симбирскому мальчику, достало сил написать сначала эпос трехлетнего плена, потом эпос десятилетнего лагеря, -- но тут случилась некая, что ли, накладка в Божественном замысле: очень может быть, что никто другой и не смог бы сочинять в подобных обстоятельствах, да главное, и не запомнил бы всего этого тысячестрочного массива, -- хорошо запоминаются крепкие, плотные, виртуозные стихи, и именно так с детства умел писать Грунин. Но как раз такие тексты не имели ни малейшего шанса пробиться в печать -- ни при первой, ни при второй, горбачевской, оттепели. Ценились суровые свидетельства, верить предпочитали корявости. Боже упаси, я ни в коей мере не хочу преуменьшить заслуги опубликованных лагерных поэтов (тем более, что их почти и не было -- кроме Шаламова, Жигулина, Барковой да тюремного цикла Берггольц 1939 года, вспомнить некого, только фольклор). Но Грунин не вписывался ни в одну советскую парадигму -- настолько иначе он писал с самого начала. О лагере не положено писать с формальным блеском. Кроме всего прочего, когда в сорок шестом году рухнули последние его советские иллюзии, он заговорил на новом языке, с небывалой доселе, почти разговорной интонацией, с издевательским цинизмом изверившегося интеллигента, которого ничем уже не купишь, -- и потому пустить его по разряду жертв как-то не очень и получалось: жертва была зубастая. Грунин вообще мало приспособлен к этой роли, сострадание ваше натыкается на бетонную стену: он сухой и желчный старик, не особенно разговорчивый. И вот я думаю: что же за странный умысел -- послать в ад свидетеля, чье свидетельство по определению не сможет быть услышано? Три эпохи пронеслось над Груниным, три волны свободы: в пятидесятых его пытались опубликовать Сельвинский и Твардовский, в восьмидесятых -- перестроечная пресса, в девяностых вообще можно было издать что хочешь. И за все это время книга в твердой обложке у него вышла одна-единственная -- "Моя планида", изданная в Алма-Ате в 1996 году и до Москвы не дошедшая. Несколько брошюрок он издал за свой счет. Две поэмы -- тоже за свой счет -- опубликовала в Омске дочь. И только теперь, к восьмидесятилетию, после нескольких публикаций о нем, в Казахстане спохватились -- издают ему трехтомник, которому он, кажется, очень мало радуется. Он по-прежнему живет в Казахстане, где русских поэтов -- единицы. В Джезказгане у него есть какая-никакая русскоязычная среда, он стал даже местной достопримечательностью, но поэт его ранга не может не чувствовать там изоляции. Впрочем, ему опять-таки не привыкать: больше сорока лет прошло после освобождения, ненапечатанного -- полон шкаф (эротическим циклом, правда, заинтересовался недавно журнал "Андрей"). Он старается быть в курсе российских литературных новинок, но журналы до Джезказгана доходят с опозданием, город этот -- даже по казахским меркам глухая провинция. Грунин этот город когда-то строил, три четверти местных зданий спроектированы им. Навык архитектора, художника, чертежника всегда его выручал. У него бывают выставки, он делает портреты на заказ; почерк и теперь каллиграфический -- изящный, буковка к буковке. До последних лет печатала его в основном местная пресса. Но хорошо хоть, что дожил. Несмотря на малый рост, он крепок, подвижен, каждый день работает -- рисует, режет по дереву и камню; с мая купается в озере, совершает далекие пешие прогулки. Живет на копейки, но ему многого и не надо. Пишет в Москву письма нескольким знакомым литераторам, иногда присылает новые стихи -- короткие, жесткие, безвыходные. В августе у него выходит первая за всю жизнь подборка в толстом журнале -- несколько стихотворений в "Новом мире". И хотя в Москве его знают и всячески пропагандируют Бек, Сухарев, Дидуров, хотя одно его стихотворение в "Строфы века" включил Евтушенко, обладающий исключительным слухом на чужие хорошие стихи, -- большинство спрашивает: кто такой Грунин, откуда взялся? Сейчас расскажу. Первая, заочная моя встреча с Груниным состоялась году в восемьдесят девятом, когда, только вернувшись из армии, я прочел в "Огоньке" небольшую его подборку -- единственную, кажется, серьезную московскую публикацию. Стихи его о фашистском лагере военнопленных были ни на что не похожи -- абсолютно сухой, голый текст, без каких-либо признаков советскости, очень жестокий. Потом он прислал два стихотворения -- уже не о лагере, о любви, -- в "Собеседник", где я тогда начинал. В сопроводительном письме он обращался к нашей редактрисе отдела писем -- насквозь комсомольской девушке, которая впоследствии сошла с ума, подружилась с буддистами, затворилась у себя в квартире, перестала ходить на работу и открывать на звонки. Комсомольская девушка стихов не оценила и письмо списала в архив, где оно мне случайно и попалось. Больше всего меня потрясло, что Грунин обращался к этому существу "Сударыня". Стихи прилагались короткие и на редкость мастеровитые, письмо отличалось старомодной сдержанностью; и в письме, и в стихах ощущалась какая-то страшная зажатость на грани срыва, стиснутые зубы. Естественно, никто его у нас не напечатал, а я тогда мало что мог. Но в девяносто девятом, прочитав одно его фронтовое стихотворение в "Литературке" накануне Дня Победы, -- стихотворение, как обычно, жесткое, сильное и без всякой трескотни, почти неизбежной в те времена, -- я решился к нему ехать: в Джезказган раз в неделю летает единственный самолет, добираться обратно пришлось на перекладных (автобусом до Караганды, самолетом до Алма-Аты, оттуда через сутки в Москву), и провести с Груниным я сумел всего-то часов шесть. Но стараться стоило. С некоторыми лагерниками -- например, с Фридом, -- прекрасно было выпивать, они рассказывали дивные байки, но Грунин не пьет, разве стопку легкого вина, и в лагере не пил ничего, кроме один раз доставшегося ему на день рождения тройного одеколона (и то тогдашняя его подруга уговорила отдать большую часть эликсира ей -- чтобы хоть использовать его по назначению). С ним все уже случилось, поэтому ни напугать, ни заинтересовать, ни даже соблазнить его славой теперь нельзя. Грунин родился 26 мая 1921 года, а рожденные в мае, говорят, всю жизнь обречены маяться. Его заметили рано, начали печатать в тридцать девятом, хотя тогдашние его стихи выделяются на фоне поэтического мейнстрима тридцатых разве что ранней мастеровитостью. Перед войной Грунин поступил в Казанское художественное училище. Там на мемориальной доске, в списке погибших студентов, до сих пор значится его имя. Он узнал об этом случайно, от однокурсника, прочитавшего его подборку в "Огоньке". Их с однокурсником фамилии везде были рядом -- в альманахе молодых литераторов, в классных журналах, теперь вот и на мемориальной доске. Он тоже жив и тоже там увековечен. -- Программа училища строилась так: профессиональные навыки -- на первых курсах, марксизм-ленинизм и научный коммунизм -- на старших. До войны я успел изучить основы ремесла, а марксизм-ленинизм мне пришлось осваивать уже в других местах. В нескольких редакционных предисловиях к его публикациям писали, что он -- узник фашистских концлагерей. В концлагерях как таковых он не был -- был сначала в лагере для военнопленных в деревне Малое Засово близ Старой Руссы, а потом попал в "Тодт", названный у Шолохова в "Судьбе человека" "шарашкиной конторой по строительству дорог". В плену Грунин оказался после контузии в бою за деревню Васильевщина: бой, как он полагает, был отвлекающим маневром, оставалось от их роты меньше взвода, в наступление пехота шла, как обычно, впереди автоматчиков, и автоматчики намекали, что если кто повернет -- пристрелят свои; это была довольно распространенная практика. Попали они, как в известном стихотворении Межирова, под огонь своей же артиллерии, которая что-то неверно рассчитала. Взрыв, как вспоминает Грунин, был похож на огромный огненный веник. Больше он не помнит ничего, а утром его подобрали штурмовики. Случилось все это в мае, опять в мае, за две недели до его двадцать первого дня рождения. На работы в Германии его не отправили по причине малости роста -- там нужны были здоровые, крепкие, а у него рост 163 сантиметра. Он пробыл около года в Малом Засове, где выдали им немецкие гимнастерки в запекшейся крови, снятые с мертвых. В плену, как ни странно, разговоры были посвободнее, чем в окопах, -- многие ругали Сталина, почти все уничтожали документы, но Грунин сохранил завернутый в тряпицу комсомольский билет. Он берег его все три года плена. Стихов не записывал -- было не на чем и нечем, все приходилось запоминать. Чтобы стихи запоминались -- это подтвердит всякий пишущий и просто много читавший, -- они должны быть плотны, насыщенны, в них должно быть много словесной игры. И, таская камни или копая глину, он по слову их складывал. Текст выходил похож на каменную кладку - ножа не всунешь, точность и плотность, и напряженная звукопись. Думаю, в те времена -- времена водянистой патриотической лирики -- так больше не писал никто. Поэт, который весь день таскает камни или долбит землю, поэт, который ежесекундно унижен побоями, грязью, вшивым бельем и гнойными язвами, -- не может позволить себе риторики, хотя бы и патриотической. Но тогда он был уверен, что нужен. И что долг его -- долг поэта -- в том и состоит, чтобы для Родины все это записать, запомнить, дать ей представление о том, как они и в плену были ей верны. "Я выжил только потому, что голова моя все время была занята этой графоманией. Я меньше фиксировался на том, что надета на нас рвань, что кормят дважды в день жидкой баландой, -- когда человек занят литературой, она его может отвлечь от чего угодно. Вот у меня в комнате некрашеный пол. Заметили? -- Не обратил внимания. -- Ну и я не обращаю. Я весь день режу по дереву или пишу, когда мне смотреть на пол?". Самое поразительное, что жизнь и тут брала свое. Грунин в молодости был красив, да еще происходил из интеллигентной семьи, так что мог пленить обхождением, остроумием, -- он любил женщин, и чаще всего взаимно. И хотя он писал -- "Я бессилен, немощен, очень плох, мне не снятся женщины, видит Бог", -- они, однако, снились, хотя хлеб снился чаще. Романы бывали и в плену -- на дорожные или строительные работы на занятых немцами территориях выгоняли женщин из местных, кормили их вместе с нашими пленными, можно было успеть познакомиться и как-то сладиться... В сорок третьем Грунин был уже в "Тодте" и с ним, отступая, дошел до немецкого города Киля, где его с остальными выжившими и освободили англичане. С сорок четвертого пленных регулярно вербовали во власовцы, но Грунин не пошел: "Для меня это было неприемлемо". -- А как вы вообще относитесь к Власову? -- Как к Богу, о целях которого достоверно ничего не известно. Власов тоже многих спас, но не из человеколюбия, -- просто так получилось, что часть РОА успела уйти из лагерей, подкормиться, а на фронт не попала. Так люди спаслись. Впрочем, им потом все равно дали по двадцать пять лет. То было время относительной передышки, передышки блаженной -- англичане хорошо кормили, можно было купаться в Северном море... Там он записал почти все, что три года таскал в голове. Начальство английской оккупационной зоны очень отговаривало русских пленных возвращаться к своим. "Вас тут же арестуют, а мы через год дадим вам гражданство, вы будете служить в колониях"... Грунин мог попасть в Индию или на Цейлон, но сама мысль об английском подданстве была для него опять-таки неприемлема. "Не забывайте, я же русский графоман. Мне хотелось писать по-русски и печататься. Я и сейчас думаю, что правильно сделал..." А 6 августа сорок пятого, ровно в тот день, в который бомбили Хиросиму, за ними пришла из советской оккупационной зоны машина, и всех пленных забрали. Поместили их сразу же в городскую тюрьму Бютцова, что на северо-востоке Германии. Там был теперь репатриационный лагерь -- правда, их не запирали, можно было выходить. Разрешили писать письма. Грунин тут же написал родителям и стал по одному вкладывать в письма свои стихи -- чтобы не пропали, чтобы хранились до его возвращения. Переслал почти полторы тысячи строк. Письма шли через цензуру, но Грунин и не мог заподозрить ничего ужасного -- ведь это были стихи советского пленного, честные стихи, доказательство его несломленности! Он был на хорошем счету -- сохранил комсомольский билет, да еще художник, и ему стали поручать изготовление наглядной агитации для штаба -- плакаты, оформление клуба... Так он проработал год. И все это время его письма тщательно отслеживались, и ему готовили срок, и шили ему дело, -- при этом пользуясь его художническими навыками, -- и продолжали ему обещать, что скоро он поедет на Родину. К тому же он сумел доказать, что в немецкой армии не служил, строительство дорог -- это же не армия, он никогда бы не стал стрелять в своих... Но советским следователям нужно было непременно посадить хоть одного поэта из пленных, потому что следовало рапортовать об аресте автора гимна власовской армии РОА. Гимном власовской армии была песня из оперы 1934 года "Тихий Дон" -- "За землю, за волю...". Когда оперу поставили, Грунину было тринадцать. Но требовался автор гимна. Грунину пообещали, что к сентябрю 1946 года он поедет на Родину, доучиваться на художника, и когда за ним в конце августа пришли, он был уверен, что сейчас отправят в Россию: почти всех репатриантов уже развезли, он думал -- по домам... Его арестовали и месяц допрашивали по ночам, не давая спать днем. Ему припомнили ношение немецкой формы и приравняли его к службе в немецкой армии. Он отбивался от клеветы умело и яростно -- убедил в своей невиновности одного следователя, прислали другого, постарше. Тот стал шантажировать его судьбой родителей. И Грунин стал подписывать протоколы: служил в немецкой армии... рисовал Гитлера... -- Вы слышали песню "За землю, за волю"? -- спросили его. -- Слышал, но помню только первый куплет. -- Запишите и подпишитесь, что это ваша рука... Он записал и был обвинен в сочинении власовского гимна. На суде, состоявшемся 9 сентября 1946 года, прокурор просил для него высшей меры наказания. Грунин плакал и не мог ничего сказать. Ему учли "сознание вины" и дали десять лет, да пять ссылки -- стандартная формула "десять и пять по рогам". Видимо, даже следователи понимали абсурдность его дела. Но выпустить его не могли -- теперь он это хорошо понимает. В сорок седьмом году он оказался в Соликамске, в Усольлаге, где, как он писал, "ни соли, ни Камы". Здесь со стихами его начинает что-то происходить, -- это уже другой автор и другая поэзия. В ней нет ни надежды, ни Родины. Считаться с Россией, упрекать ее он не стал, -- написал единственное стихотворение о том, что Родина-мать неправа, и тему эту как отрезало: не обвинял, не оправдывался. Он писал теперь в основном о любви -- к той девушке, которая дожидалась его с войны, писал и посвящения друзьям, одним из которых стал известный впоследствии писатель, сын репрессированного узбекского коммуниста Камил Икрамов. Икрамов, собственно, Грунина и спас: тот уже "доходил", когда Икрамов почему-то выделил его лицо в толпе заключенных в оздоровительном пункте для доходяг. -- Ты кто? -- Человек. -- Нет, по профессии? -- Художник. Чтобы доказать, что он художник, Грунину пришлось нарисовать Икрамова -- очкастого, большеносого, -- и двадцатилетний сын врага народа устроил его расписывать столовую. Грунин должен был нарисовать трех богатырей. "Только лиц им подольше не рисуй, -- предупредил Икрамов, -- иначе поймут, что ты закончил, и отошлют". В результате столовая была расписана роскошно. Год, проведенный с Икрамовым -- "какой человек, какая голова и душа!" -- стал для Грунина самым счастливым. Это ему посвящено стихотворение, вошедшее в "Строфы века". Там же -- опять-таки всюду жизнь! -- Грунин влюбился в красавицу-еврейку Лену Нудельман, которая иногда встречалась с ним в столовой. Об их романе Икрамов написал свое первое стихотворение: "Она нередко здесь бывает и за умеренную мзду его любимым называет и подает свою -- любовь". Грунин выслушал и сказал, что из Икрамова получится писатель. В сорок девятом Грунина перевели в Степлаг, на медный рудник Джезказган, где сидели одни политические и условия были много хуже, чем в плену и даже чем в Усольлаге. Это был последний и самый дикий круг грунинского ада, и здесь написал он самые черные свои стихи. Здесь Грунин не отвлекался ни на какие мысли о жизни. Его дело было -- зафиксировать этот опыт, а что будет с текстами дальше -- неважно. "Будешь петь забывать, будешь медь добывать", -- и верно, если что-то певчее есть в его прежних лагерных стихах, то в джезказганских, в рудниковых и степных, все уже выжжено -- голое место. -- А женщины? -- Нет, в Степлаге все время хотелось только есть. Но когда вдруг встречалась женщина -- например, брали меня иногда писарем в медпункт к красавице-врачу, -- я, конечно, обращал на нее внимание... ...Кто читал "Архипелаг ГУЛАГ", особенно те, кто читал его до публикации в России, то есть во времена, когда книга была под запретом и запоминалась лучше, -- помнит двенадцатую главу пятой части, "Сорок дней Кенгира". Грунин чтит Солженицына, написал несколько его портретов, разработал по своему почину памятный знак для его премии, -- но в главе о Кенгире, считает он, все идеализировано. Правду Грунин смог опубликовать только в 1990 году, в "Знамени", в небольшой заметке под рубрикой "Из редакционной почты". Сейчас, правда, он напечатал о тех днях повесть "Спина земли" -- первую свою повесть, прозаический дебют на пороге восьмидесятилетия. Было так. В Кенгире мужской и женский лагеря стояли рядом, разделялись стеной. У Грунина была возлюбленная, везде у него находились возлюбленные, не для радости, а просто чтобы было для чего жить. Любовь, естественно, платоническая. С Ганной, которую все называли Аней, он познакомился в некотором смысле по-бержераковски. У него был приятель Лева, тоже чертежник, поэт-дилетант, ведший переписку с женской зоной. Он и рассказал другу о двадцатипятилетней западной украинке, которая попала в лагерь без всякой вины и причины -- впрочем, как почти все. От широты своей души Лева предложил Грунину написать Ане одно письмо, чтоб красиво -- репутация Грунина как поэта и рисовальщика в лагере была незыблема. Он написал, Аня ответила, а поскольку у художника всегда больше возможностей подмаслить нужного человека (портрет там на заказ, эротический рисунок для желающих), Грунин сумел договориться, чтобы его провели в женскую зону. Как раз его бюро проектировало там столовую. Они встретились с Аней в бюро нормировщиц, женщины оттуда на это время вышли, надзиратель сказал, что дает Грунину двадцать минут, после чего заберет назад, -- и во все эти двадцать минут они с Аней даже не поцеловались. После этого Грунин нарисовал множество ее портретов (никому не показывает), выточил эбонитовую камею (ее тут же сперла надзирательница) и забрасывал Аню стихами. До совместного освобождения оставалось им совсем немного. Летом 1954 года (уже и сообщили, что Берия шпион, и Грунину сидеть оставался год) в лагерь, где до того были одни политические, со ст. 58, забросили огромное количество блатных. К блатным, кстати, Грунин относится лучше, чем Шаламов: "Среди них, конечно, были полные подонки. Многие называли нас, военнопленных, -- фашистами. Но с ними можно было уживаться: я совестью не кривил, но жизнью не швырялся, это не последняя вещь -- жизнь. Все блатные, как убийцы вообще, очень сентиментальны. Они уверены, что не сами выбрали свой путь, что их на него кто-то толкнул, а вот могло бы все быть иначе -- семья, поля, мирный труд... Естественно, они обожают Есенина, а я его много знал наизусть. Романы тискал, что называется, -- особым успехом пользовались "Анна Каренина", "Анна на шее", "Дама с собачкой"... И я многих из них склонен был уважать -- среди них были волевые люди". Волевые блатные, попав в лагерь, сломали стену между мужской и женской зонами и ринулись туда. Так что восстание было не против режима и никакой идеологичекой природы не имело. Это было в буквальном смысле восстание плоти, как оно чаще всего и бывает. О дальнейшем писали много и противоречиво, но Грунин видел вот что: двести уголовников проломили стену в жензону и вошли туда. В своей "Спине земли" он замечает, что участвовали в бунте далеко не все заключенные: те, кому предстояло скоро выходить, к женщинам так и не пошли. Слишком близко была воля. Во второй день, когда весь лагерь бросил работать и началась кенгирская анархия, Грунин тоже к Ане не пошел -- сидел в своем проектном бюро. Когда его книгу прочел один замечательный московский правозащитник, сам сидевший на излете советской власти, державший бесконечные голодовки, резавший вены, чтобы избежать насильственного кормления, -- он Грунина резко осудил: что это такое, там уголовники, может быть, его женщину насилуют, а он сидит и не решается идти ее спасать! Охрана не знает, что делать, уголовники хлынули в пролом, пятьдесят восьмая идет туда же -- защищать женщин от насилия, -- а он колеблется, тоже мне поэт! Вообще не имея особенного права вмешиваться в спор этих двух стратегий поведения, я выдвинул бы в защиту Грунина еще один аргумент: он именно поэт, и большой, у него в памяти был огромный рифмованный эпос, несколько сотен стихотворений, которые он не терял надежды вынести на волю и спасти. Погибать за несколько месяцев до окончания срока после того, как он чудом спасся в немецком плену, удержался там от всех соблазнов возможного предательства, доходил, замерзал, потом десять лет валил лес, добывал медь и работал чертежником, -- было ему, я думаю, обидно. На третий день восстания его как будто удалось подавить: тринадцать человек застрелили, остальных зачинщиков спешно отправили на этап, пролом заделали, а всех заключенных выгнали на работу. Но уголовники так легко не сдались -- они одного из офицеров охраны схватили, привязали к столу и, используя в качестве живого щита, снова пошли в женскую зону. После этого бунт стал неостановим -- уголовники установили на всех лагпунктах свои порядки, и Грунин, понимая, что теперь после подавления восстания не пощадят никого (а что подавят, он не сомневался), пошел к своей Ане -- будь что будет.

oleja: Он шел мимо вышек, с которых не стреляли, в широкий пролом, куда группами и поодиночке постепенно стекалась большая часть мужского лагеря. В женской зоне царил порядок -- никакой вакханалии насилия: бараки, конечно, ходили ходуном от любви, но все происходило по взаимному согласию. И что самое феноменальное -- вот уж подлинно всюду жизнь, -- в тот день, среди всеобщей бурной страсти, они только разговаривали. Грунин собрался в женской зоне заночевать, но Аня не разрешила. Так он и пошел к себе, утешенный на прощание их первым -- первым! -- поцелуем. Роман развивался по всем правилам, что на фоне лагерного бунта и тотального спаривания имеет какой-то особенно трогательный и символический вид. Восстание возглавил Капитон Кузнецов, бывший полковник, который и сумел анархическому этому бунту придать черты политического выступления. Конечно, политической забастовки начальство испугалось много больше -- обычный бунт можно было бы подавить без всякого снисхождения, но после того, как во главе бунтарей встал Кузнецов, Кенгирская анархия приобрела вид организованной стачки. Кузнецов выдвинул требования к начальству, условия, на которых забастовка прекратится: ликвидировать пыточный следственный изолятор, судить тех, кто стрелял в заключенных (в том числе и часового, который в феврале застрелил баптиста), установить для зеков восьмичасовой рабочий день и оплату труда наравне с вольнонаемными -- и разрешить мужчинам видеться с женщинами после работы, но до отбоя. Надежды на то, что условия эти будут приняты, не питал почти никто, -- но близилась эра реабилитанса, и начальство понимало, что за все бывшие и возможные будущие зверства придется отвечать очень скоро. Неясно было, в каких границах эти зверства теперь допустимы. Обратились в Москву и стали ждать комиссии оттуда. Ждали ее сорок дней, и во все эти сорок дней лагерь жил по новому закону (строго, однако, соблюдавшемуся), а у Грунина с Аней был медовый месяц. Кстати, в лагере, живущем по новому, зековскому порядку, сохранилась тюрьма -- для штрафников и отказников. К отказникам в данном случае приравнивались неучастники в бунте. Опять-таки всюду жизнь. Тюрьмой заведовал уголовник Виктор Рябов по кличке Ус; Грунин как-то подсчитал общий его срок, полученный в результате шести судимостей, и вышло шестьдесят три года. На тот момент Рябову было за тридцать, и особого милосердия от него ждать не приходилось -- да и терять Усу было нечего. Существовал в лагере и военный отдел, изготовлявший пики из решеток. Дежурные с этими пиками похаживали по лагерю, следя за порядком. Был, страшно сказать, отдел пропаганды! -- выпускались плакаты, готовились радиопередачи, в общем, полноценный и стопроцентный мир наоборот. Самое интересное, вспоминает Грунин, что после свержения режима и установления власти уголовников кое-где начались антисемитские выступления, и два еврея из числа друзей Грунина до такой степени обиделись, что сумели-таки прорваться через охрану и из лагеря бежать. Читатель, естественно, вправе спросить -- а почему не разбегается ВЕСЬ лагерь? Ведь надзирателей из жилой зоны вытеснили! Из жилой -- да, но охрана на вышках по-прежнему стоит, к Степлагу стянуты войска. Впрочем, уйти через пролом можно бы. И некоторым удается, но чудом. Потому что лагерь охраняется теперь уголовниками, с теми самыми пиками, наделанными из решеток. Зачем? Почему не распустить всех? А потому что тут теперь их, уголовная власть, и терять эту власть они не хотят совершенно. Грунин сообщает, что в тюрьме, куда помещали принципиальных неучастников бунта, точно так же пытали и убивали (37 человек убили, поговаривали в лагере), как и при советском начальстве. Заключенных не распускают, чтобы демонстрировать начальству единство и сознательность. Более того -- художников, в том числе Грунина, уголовники привлекают для того, чтобы писать на саманных стенах бараков патриотические лозунги. Про партию и правительство. Аршинными буквами, видными издалека. Таким образом демонстрируется лояльность: мы не против власти, мы за новые порядки. И Грунин пишет. Московская комиссия наконец приняла решение, и 26 июня на мятежный лагерь пошли четыре боевых танка. Начался штурм. Во время штурма Грунин, как обычно, ночевал у Ани в бараке, проснулся от гусеничного лязга, хорошо ему памятного по войне, и понял, что пришел конец. Выход был один -- бежать, сдаваться, но в дверях барака насмерть стояли украинские националисты, молодые парни с двадцатипятилетними сроками: терять им было нечего. Они твердо решили никого не впустить, никого не выпустить, а если погибнуть, то всем. В окно барака уже влетела дымовая шашка, все, кто там был, попадали на пол, стали искать тряпки, чтобы через них дышать, но тут Грунин надоумил тех, кто хотел спастись, прыгать из окна с засученными рукавами: солдаты увидят, что у заключенных нет оружия, и, может быть, не убьют. Так они и сделали, мужчин тут же отделили от женщин и отвели -- руки за голову -- в мужской лагерь. Больше Грунин и Аня не виделись до самого освобождения. После подавления бунта, однако, начальник лагеря обратился к заключенным "товарищи". Недолгая оттепель привела к тому, что Грунин -- пассивный, в сущности, участник бунта, -- не пострадал. В пятьдесят пятом он вышел на волю и остался пока жить в городе Джезказгане, возникшем на месте поселка Кенгир, -- устроился там архитектором. Около года с того кенгирского июня Грунин не видел Аню, но ждал -- послал ее портрет родителям, те были счастливы, ждали их к себе. Подошел срок ей освобождаться. Она вышла из лагеря, устроилась на ткацкую фабрику, поселилась в общежитии. Грунин отправился к ней... и опешил: она ему не радовалась. Больше того: он узнать ее не мог. О том, чтобы остаться у нее на ночь, и речи не было. Правда, вскоре после этого, на Пасху, она пришла к нему сама. После чего сказала, что это было прощание. Потому что тот самый Лева, который когда-то Грунину о ней рассказал, ее, оказывается, любит до сих пор. И без нее не сможет. -- Ты сильный, -- сказала она Грунину. -- Ты переживешь, а он сопьется. Всю оставшуюся жизнь Грунин пытался это понять -- и не мог. Он всегда считал себя везунчиком -- в плену не расстреляли, потом в Усольлаге выжил, потом в Кенгире попал в чертежники, потом во время бунта уцелел -- ни уголовные не убили, ни войска не прикончили, -- и обухом по голове ударили его уже на воле; удар пришелся оттуда, откуда он менее всего его ждал. Через семь лет он вдруг получил письмо от Ани -- она просила прислать его стихи, что он тогда, в июне, посвящал ей. Грунин был уже женат, хоть и не особенно счастливо, то есть без той любви, что в лагере, -- но растил дочь, работал, писал стихи, что-то даже напечатал (не лагерное, естественно). Он отправил Ане стихи и наброски, которые сделал с нее, в ответ попросил прислать фото, она прислала, но тут опять вмешался муж, Лева: гневно написал Грунину, чтобы тот не смел во второй раз отбивать его женщину. Переписка прервалась. Правда, на съезд участников Кенгирского восстания в 1991 году она к нему приехала. Неделю они прожили вместе -- как тогда, в те сорок дней. Он нашел ее почти не изменившейся, и в письме, присланном вскоре после той встречи (как оказалось, последней), она написала, что это были лучшие пять дней за всю ее жизнь. Это было единственное письмо, где в конце было "целую". Умерла она несколько лет спустя. Он живет один, пишет, рисует, иногда берет приработок - что-то начертить; это его выручало в лагерях, выручает и теперь.

Kolya: Очень интересно, что существует такой ресурс в Интернете. Когда я собирал материалы по Кенгиру, ничего подобного, конечно, не было. Успел только пролистнуть так много знакомых имен мелькаеет. Грунин, Анна Рамская, Черепанов, Суничук. Спасибо всем участникам и особенно Oleja. Николай Формозов

oleja: Kolya Да всегда пожалуйста. Что можем, так собираем по крупицам и выкладываем сюда.

Kolya: А Юрий Васильевич Грунин жив? Может быть жезказганцы ответят.

bahus: Kolya пишет: А Юрий Васильевич Грунин жив? Жив.

Kolya: Вот, обратите внимание на открытки, адресованные Людмиле Владимировне Вавиловой в одном из постов выше. Две из них подписанны - Норма. Это Норма Морисовна Шикман, одна из двух американок в Кенгире и моя учительница английского в начале 80-х. Благодаря ей я начал заниматься историей Степлага в 1989 г. В лагере одно из шуточных прозвищ у Нормы было "Норма-Порция-Пайка". А во время восстания генерал Долгих по радио прочитал во всеулашаье по радио адресованную Норме открытку матери, там были слова "моя дорогая кенгирочка скоро мы с тобой увидимся". Это вызвало множество шуток у соузников Нормы и к ее прозвищу прибавилось еще и "кенгирочка". Норма мне об этом расскзала, воспоминая о восстании. Каково было мое удивление, когда я нашел именно эту открытку в ГА РФе и ровно через 35 ксерокс ее смог доставить адресату. Норме сейчас 92, она в конце 80-х вернулась в США, после 57 лет прожитых в СССР и живет сейчас в пригороде Бостона. Кстати, она была хорошей приятельницев Ю.В. Грунина. Именно она меня с ним познакомила.

Kolya: А Юрий Васильевич Грунин жив? Может быть жезказганцы ответят.

Kolya: bahus Спасибо!

Kolya: Я возьму на себя смелость и опубликую здесь свою статью, написанную к полувековой годовщине Кенгирского восстания. Она была опубликована в газете «30 октября» , № 44, с. 1, 4; № 45, с. 10–12 за 2004 г. Статья длинная, прошу меня извинить. Николай Формозов

Kolya: Николай Формозов КЕНГИР: 40 ДНЕЙ И 50 ЛЕТ. Время неодолимо отодвигает нас от ярких и трагических событий в 3 лаготделении Степлага, получивших название «Кенгирское восстание». Там весной 1954 года на сорок дней более 5 тысяч политических заключенных взяли власть свои руки и установили своего рода «республику». Всему миру эти события известны по пронзительной главе «Сорок дней Кенгира», венчающей грандиозное повествование А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». «Один из самых прекрасных гимнов бунту, сложенных в нашем веке» – так характеризовал эту главу известный филолог Жорж Нива . Но сами участники этих событий чаще всего называют их не восстанием, не бунтом и не забастовкой, а сабантуем. «Да, это был именно сабантуй. Потому что сабантуй по-татарски праздник. А это и был праздник, хоть все так трагически и кончилось» ¬– пояснила мне первая из встреченных мной участников этих событий, американка Норма Шикман. Сейчас, когда от тех далеких 40 дней нас отделяет ровно полвека, когда 30 с лишним лет минуло после публикации исследования Солженицына, видимо, пришло время еще раз всмотреться в те далекие события. Канва событий В небольшом поселке Кенгир располагалось 3-е лаготделение так называемого Степного лагеря или особлага №4, одного из звеньев в системе особых лагерей для политических заключенных. Лаготделение объединяло три лагпункта ¬– один женский и два мужских. Все три лагпутнка были обнесены высокой саманной стеной и окружены единой огневой зоной. Такие же стены, но без огневых зон, разделяли лагпункты, между женским и мужскими лагпунктами находился еще и хозяйственный двор с мастерскими, складами, подъездными железнодорожными путями. Всего в 3-м лаготделении содержалось около 5200 заключенных, из которых чуть меньше половины составляли женщины . В апреле 1954 в Кенгир прибыл этап, так называемых бытовиков, осужденных не по политическим статьям, а по бытовым статьям уголовного кодекса. В ночь с 16 на 17 мая они, поддержанные 58-й, преодолели три стены, отделявшие их третий мужской лагпункт от женского первого. В хоздвор были введены войска, началась стрельба, избиение заключенных стальными прутьями. В ночь с 17 на 18 мая восставшие взяли штурмом штрафной и следственный изоляторы, примыкавшие к третьему лагпункту, находившихся в них 252 человека присоединились к восставшим . Лагерь полностью перешел под контроль заключенных. Была избранна комиссия заключенных для ведения переговоров, в нее вошли 6 человек, по два от лагпункта: Л.Л. Бершадская, М.С. Шиманская, В.Г. Батоян, С.Т. Чинчаладзе, К.И. Кузнецов, А.Ф. Макеев. Возглавил комиссию бывший подполковник Красной Армии Капитон Кузнецов, только что освобожденный из кенгирской следственной тюрьмы. Было достигнуто соглашение о расследовании расстрела в ночь с 16 на 17 мая, и 21-го мая третье лаготделение вышло на работу. Но через два дня 23 мая вопреки договоренностям, как их понимало большинство зэка, увезли этап бытовиков, а днем 24 мая заделали проходы и установили огневую зону между лагпунктами. Под пулеметным огнем заключенные вырыли по направлению к заборам траншеи, по ним подобрались вплотную и восстановили проломы. Зона вновь перешла в руки ее обитателей, но четыре члена комиссии, Кузнецов, Макеев, Батоян и Шиманская объявили о прекращении своих полномочий , С.Т. Чинчаладзе вышел из нее еще раньше . Прибыла новая правительственная комиссия, для переговоров с ней переизбрали комиссию от заключенных по трое от каждого лагпункта. От 1-го – А.А. Михайлевич, Л.К. Супрун, М.С. Шиманская, от второго - Ю.А. Кнопмус, Э.И. Слученков, Е.С. Суничук и от третьего – К.И. Кузнецов, А.Ф. Макеев, А.А. Авакян. Ее опять возглавил Кузнецов, кроме него из старого состава в нее вошли только Макеев и Шиманская . Переговоры затянулись. В один из дней член комиссии А.Ф. Макеев выводил из лагеря 13 «бывших малолеток» (по указу от 24 апреля 54 года их дела должны были быть пересмотрены) и вслед за ними сам вышел из лагеря. Вскоре он уже выступал не на собраниях заключенных, а по радио лагерной администрации призывал восставших прекратить сопротивление. Но лагерь жил своей бурной жизнью. Действовал отдел агитации – разобрав киноустановку, наладили внутрилагерное радио, выходила стенгазета, по ночам с воздушных змеев рассыпали листовки за зоной лагеря. Готовились запустить воздушный шар с надписями: «Требуем приезда члена Президиума ЦК КПСС», «Позор бериевскому произволу!» , для этого добывали водород. И главное – из аппарата УВЧ (лагерная больница тоже была под контролем) чудо-мастера собрали коротковолновый передатчик, азбукой Морзе он перекинул мосты через весь Казахстан (это-то и злило больше всего, во всех официальных документах сказано «обнаружен недоделанный радиопередатчик»). Военный отдел готовился к обороне, из прутьев решеток сделали пики, счищали серу со спичек, ей набивали уголки от поилок для скота, которых в достатке было в мастерских. Эти шутихи и называли «нашим тайным оружием». Главой отдела агитации был Юрий Кнопмус, а военного – Михаил Келлер. Жизнь обрела новые, яркие, человеческие краски. Проводили концерты . Открылось нечто вроде «кафе» – потомок известного рода Алексей Бобринский пел романсы под гитару и угощал гостей самодельной шипучкой . Репетировали «Свадьбу Кречинского» А.В. Сухово-Кобылина, премьера была назначена на роковое 26 июня. Пригласили и генералов. Даже не поморщившись, они взяли со старанием украшенные билеты, хоть и знали, что у них премьера намечена другого рода . Не успев возникнуть, Кенгирская республика тут же обзавелась и спецслужбой. Меры предосторожности не были излишни – известно по крайней мере два доноса стукачей, переданных администрации во время восстания. Было сыскное бюро, появилась и собственная тюрьма. На Троицу даже успели провести амнистию. Р.А. Голуб (интервью автору) арестовали за критику порядков. Она провела одну ночь в камере вместе с известной киевской певицей Олесей Конько. На утро пришли трое мужчин, первый – высокий блондин с иконой. Прочли молитву и говорят: «У нас сегодня большой праздник! Выходите!» Всего до конца восстания кенгирцами было арестовано 18 человек . Тюрьмой ведал лидер бытовиков Виктор Рябов, а комендатуру возглавлял Валентин Иващенко. Есть одно разительное отличие Кенгирского «сабантуя» от всех других известных восстаний в ГУЛАГе и одновременно самая щемящая его нота – это любовь. В лаготделении было почти поровну мужчин и женщин. Работали на одних и тех же стройках, но в разные смены (женщины больше ночью – «не убегут»). Весь лагерь переписывался с сестрами или братьями по несчастью. И вот в сабантуй любовь, по выражению Солженицына, «спустилась с небес на землю». Венчал о. Антон Куява, ксендз из Польши. Помнят и православного батюшку, и муллу, но освящали ли браки и они, неизвестно. О. Антон читал молитву, соединял руки новобрачных, муж и жена расписывались в большой амбарной книге с крестом на обложке. Поздравлять новобрачных приходили целыми бригадами . В 55-м родилось немало детей. Все они мои ровесники, одновременно со мной пошли в школу, одновременно поступали в ВУЗы… . Любовь была и счастьем, и бедой Кенгира. В мужских лагпунктах «Рýдника» (1 лаготделение Степлага) с завистью ворчали: «Кенгир погубили бабы!» . Раз вдохнувших свободу, нашедших друг друга людей, взявшихся вить, как птицы в клетке, из подножного сора гнездо – разлучить можно было только силой. А ее было в достатке. 26 июня в 3.30 утра в лагерь вошли 5 танков Т-34, 3 пожарные машины, 1600 вооруженных солдат и 98 служебных собак с проводниками. Точное число погибших неизвестно. Цифры называют самые разные, официальная в секретной докладной записке министру МВД Круглову – 46 убитых, 52 тяжело- и 54 легкораненых заключенных . У покорителей мятежной республики потерь не было, документы сообщают о 4-х раненных, но не приводят имен. Я не сомневаюсь, что, если бы речь шла о чем-то более серьезном, чем царапины, были бы приведены имена и звания пострадавших, дабы оправдать тем самым гибель зэка. Насколько известно, это единственное лагерное восстание в истории ГУЛАГа, при подавлении которого использовались танки.

Kolya: ПОЧЕМУ В КЕНГИРЕ ПОЯВИЛИСЬ БЫТОВИКИ Загадок в Кенгирских событиях до сих пор остается немало. Попробую ответить лишь на одну. Почему в политической зоне, Особлаге, вдруг появился этап бытовиков? Что за этим стояло? Скрывалось ли за этим желание укротить набиравшее мощь сопротивление политзэка при помощи испытанного средства – «социально близких» уголовников? Был ли в том, хоть какой-то расчет. Джезказганский комбинат рассматривался как «важнейшее предприятие медной промышленности» , очередная социалистическая стройка века. Число заключенных в Степлаге приказом по МВД СССР от 16 июля 1951 года было увеличено с 19 тысяч до 25 тысяч . Но во время «сабантуя» 10 июня 1954 их было 20 698 , оно даже снизилось по сравнению с началом года (21 090 на 1 января 1954 ). Для усиления работы джезказганских предприятий Совет министров СССР распоряжением № 3206 от 29 марта 1954 г обязал МВД пополнить Степлаг на 4000 заключенных в течение марта-апреля (!, то есть задним числом) . Но где же найти 4000 зэка в 1954 году после того, как репрессивная машина уже начала снижать обороты. Думаю, именно поэтому с 6 апреля 1954 года МВД установило в особых лагерях режим, предусмотренный для ИТЛ. Особых послаблений в Степлаге не заметили, но нововведение давало начальству возможность населять ответственные за важнейшие стройки особые лагеря бытовиками. Но и их найти для Степлага после обвальной «ворошиловской» амнистии оказалось делом трудным. Всего за апрель в Степлаг прибыли 1400 человек . Абсолютно естественно, что ИТЛ, которые также были частью плановой экономики, стремились избавиться в первую очередь от «отказчиков», самых непокорных заключенных, срывающих им план. К такому пополнению оперработники Степлага, привыкшие иметь дело с политическими, оказались совершенно не готовы. Вот, что писал мне зам. начальника оперчасти 5-го лаготделения Степлага в пос. Джезды Ф.М. Краснянский : «Через несколько дней [после начала] сабантуя мне позвонили – «встречай вагонзак». И действительно прибыл вагонзак, человек 40 сам[ых] отпетых бандюг, рецидивистов и уби[йц]. На второй день из их числа явились ко мне три человека и предъявили требования: «На работу не пойдем – мы не ишаки, камеру на ночь не закрывать – иначе разнесем весь барак» и улучшить им питание. Кроме того [они] проводили уже подготовку к подобному восстанию, нам было изве[ст]но по агентурным данным. Посоветовавшись с нач. отделения (казах – Атанаев), я ночью выехал в Степлаг [управление Степлагом в пос. Кенгир] и доложил об имеющихся материалах. Там были работники оперотдела Караганды, Алма-Аты, Москвы, но фамилии их я теперь не знаю. Одного из Алма-Аты знаю, полковник, зам. министра МВД Губин – я его знал еще по работе в г. Горьком, как-то даже были вместе в одной из командировок в г. Арзамасе. Когда я доложил, – все удивились, кто же это санкционировал? Каждый чиновник от себя [это] оптихивал. Чечев – вообще был так панически подавлен, что уже командывали другие – и все понять было трудно. Чтобы не создать второй очаг пожара-восстания – меня заверили –«заберем обратно». Верно – через два дня позвонили «встреча[й] вагонзак». Увезли в Карлаг». И цифры, и реакция оперработника Краснянского, на мой взгляд, свидетельствуют: этап бытовиков в Степлаге – это не часть продуманного плана, а признак агонии лагерной экономики. Она не могла существовать без непрерывного пополнения все новыми контингентами заключенных. Любое замедление маховика репрессий подрывало ее основы.

Kolya: МАКЕЕВ Меня часто спрашивают, что меня, зоолога, привело к исследованиям сопротивления в ГУЛАГе. Односложный ответ – не что, а кто. Весной 89 года ко мне в руки попали анкеты «Мемориала» о репрессированных. Многим памятны эти скромные листочки, с которых начиналась деятельность НИЦ и архива Московского Мемориала. Моя мама уже давно заполнила их о наших родных и посоветовала выбрать кого-то, кого нет в живых и у кого не осталось близких. Так я вспомнил о моем учителе географии во второй математической школе Алексее Филипповиче Макееве. Его давно уже не было в живых, и те странности, которые сопровождали поведение Макеева при разгроме нашей школы райкомом в 1971 году почти стерлись в памяти, все затмил трагический уход Филиппыча. Было известно, что он покончил с собой вскоре после ухода на пенсию. К счастью, мне было кого расспросить о Макееве, среди наших знакомых был А.В. Даринский, однокурскник Макеева, который поддерживал его в лагерях. От него-то я и узнал, что оказывается наш учитель географии был среди руководителей уже известного мне Кенгирского восстания. Через несколько дней я поделился открытием с одноклассником, прочитавшим к тому времени «Архипелаг ГУЛАГ». Мы с удивлением обнаружили, что чуть не главное действующее лицо главы о восстании и наш школьный географ – одно лицо. Поразили неожиданные параллели в его поведении при разгроме нашей школы и во время восстания. Алексей Филиппыч Макеев был ярким и незаурядным учителем. Блестящий знаток экономической географии, он легко удерживал внимание сразу 4 классов во время полуторачасовой общей лекции. Его необычная внешность – абсолютно лысая голова, пронзительный взгляд голубых глубоко посаженных глаз, крепкий прямой нос – запомнилась многим поколениям учеников. Основой методы Макеева было рисование контурных карт. Любой проступок он наказывал штрафными заданиями, как он выражался «от Китая до наших дней» – это значило, что штрафнику предстоит заново нарисовать все карты иногда за всю четверть или даже полгода. Его побаивались и уважали. Особенно он был популярен у старшеклассников, с ними он ходил в походы, возил их в летние детские лагеря в Жигули и Абхазию . Он обладал безусловным организаторским талантом, кипучей энергией и редкой самоотверженностью. Поездка в Абхазию с целой компанией восьмиклассников и восьмиклассниц была и тогда не легким и опасным делом. Одна из его учениц вспоминает, что как-то Макеев хотел удержать одну из школьниц от ночной романтической прогулки к морю, недолго думая, Филиппыч улегся спать на полу у двери комнаты девочек. Его стоицизм принадлежал другой эпохе. Особое почтение к Филиппычу вызывало то, что он провел долгие годы в сталинских лагерях. Прямо об этом Макеев почти не говорил, но был ореол специфичного знания, исключительного опыта. Популярности Филиппычу добавляло и то, что он был ближайшим другом кумира старшеклассников историка и литератора Анатолия Александровича Якобсона, известного диссидента, редактора «Хроники текущих событий». Эта дружба удивляла многих наблюдательных учеников, уж больно они разные были люди. Но они вместе ездили в Жигули, ходили в походы. По-видимому, за этим стоял большой взаимный интерес друг к другу. Я уверен, что именно Якобсон сделал для А.И. Солженицына выписки из воспоминаний Макеева. Запомнившейся чертой Филиппыча были непонятные пугающие вспышки гнева – то отнимет и бросит в костер гитару, неосторожно бренькнувшую во время его выступления, то пригородной платформе начнет дубасить подвернувшуюся местную шпану кольями от палатки так, что все их переломает. Летом 1971 года ситуация во второй школе резко изменилась. Она оказалась не ко времени либеральной и сам всесильный Гришин прислал комиссию для ее разгрома. Какую позицию займет Филиппыч, старый узник ГУЛАГа, столько лет страдавший от режима, у нас, его учеников, не вызывало сомнений. Каково же было наше удивление, когда оказалось, что все далеко не так просто. Лишь двое из учителей поддержали комиссию. Один из них Макеев! А.Ф. приветствовал смену властей, более того ходили слухи, что он приложил к этому немало стараний и даже писал жалобы в райком на создателя нашей школы и бессменного ее директора Владимира Федоровича Овчинникова. Сейчас можно точно сказать, что это, к сожалению, не домыслы, а факт. По словам В.Ф. Овчинникова, у него в то время был доброжелатель в Октябрьском райкоме. Этот человек звонил: «Опять на тебя написали». Встречались либо вечером в райкоме, либо дома. Все эти письма Владимир Федорович видел собственными глазами, ни одна бумага, исходящая из школы в Октябрьский райком, не обходилась без подписи Макеева. «Я не понимал и не могу понять, почему он хотел разрушить то место, где ему было хорошо. Ведь ему же было хорошо в нашей школе. У него же была полная свобода действий» – рассказывает В.Ф. Овчинников. С годами вопрос о разгроме Второй школы сгладился. Но Алексей Филиппович довольно заметно изменился. Многие из учеников последних лет подчеркивают погруженность в себя, замкнутость Филиппыча в эти годы. «Он производил впечатление очень замкнутого человека» – пишет Татьяна Бессонова . «Мне он казался человеком, замкнутым в своих проблемах» – вторит ей Сергей Жаврид . «У меня не было ощущения, что он к НАМ относится с большим интересом» – считает Александр Нейфах . А.В. Даринский также заметил, что поведение Алексея Филипповича резко изменилось, он стал все больше времени проводить дома и, что на него совсем было не похоже, начал много читать религиозную литературу. приобрел новые незнакомые черты. Порой проявлялось то, что в старые годы и представить было невозможно. «Был один эпизод, – вспоминает А. Нейфах – когда он вдруг, ни с того ни с сего, начал на нас орать, что плохо стараемся, потом вдруг слёзы на глазах, и он выбежал из класс в слезах и так и не вернулся. Сильное было впечатление – мужчина, которого мы в общем-то побаивались, и вдруг такая истерика. На следующем уроке (через два дня) всё было как ни в чем не бывало, хотя ждали что-нибудь скажет, как-то объяснится. Но нет. Вспомнили об этом через год – может быть как раз «ГУЛАГ» вышел, что ведь проходили Среднюю Азию и разговор на том уроке шел о Казахстане. Ну и родилась легенда, что это он так среагировал на знакомые названия» . В эти же годы Алексей Филиппович много путешествует – в 1976 году диким образом в Кириллов и Ферапонтово с бывшим учеником Игорем Коклиным. И.А. Коклин вспоминает, что как-то тем летом, вечером в гостинице слушали «голоса» и как раз передавали главу из «Архипелага» о Кенгире. Реакция Алексея Филипповича была очень острой и болезненной, он знал, что его воспоминания знакомы Солженицыну, но не никак не ожидал такой интерпретации. Важно подчеркнуть, что это было за несколько лет до кончины А.Ф., и непосредственной причиной его смерти эта радиопередача быть не могла. Весть о самоубийстве Макеева быстро облетела всех его учеников, но причины такого шага всегда остаются загадкой. Когда я узнал об участии Алексея Филипповича в Кенгирском восстании, ощущение сопряженности этих событий и разгрома второй школы в судьбе Макеева поразило меня. Казалось, что если я пойму этого человека, что же вело его по жизни, откроется нечто важное. Моей целью стало найти воспоминания Алексея Филипповича, на которые ссылался А.И. Солженицын, и все экземпляры которых, по словам Даринского, были уничтожены автором перед самоубийством. И вот только осенью прошлого года единственный все-таки уцелевший экземпляр попал ко мне в руки. Воспоминания Алексея Филипповича о Кенгирских событиях событиях – незаурядный документ. Скорее всего они написаны между 1964 и 69 годами, то есть всего 10-15 лет спустя событий и значительно раньше, чем большинство воспоминаний участников сабантуя . Филиппыча отличала необыкновенно цепкая память к деталям. Это качество помнят и второшкольники: он и через недели помнил и узнавал уже однажды проверенную контурную карту . Для мемуариста такое свойство бесценно, текст насыщен живыми, реалистичными деталями. По объему его рукопись превосходит другие известные мне автобиографические источники. Во всех трех крупных восстаниях 53-54 годов Норильском, Воркутинском, Кенгирском есть одна и та же загадка. Как из многотысячной массы заключенных судьба и история выхватывает иногда за считанные минуты одного или нескольких, чтобы поставить во главе. Одна из пружин выталкивающих человека на поверхность людской массы в таких острых и опасных моментах – это, как мне представляется, и есть сам дар организатора. Его бремя особо давит в тяжких нивелирующих условиях неволи. И при малейшей возможности гнет нереализованного дара выстреливает как пружина, заставляя действовать. Что-то подобное безусловно было и с Макеевым. Руководство восставшими и пугáло, и влекло его. Видные ОУНовцы, участники сабантуя говорили мне: «Надо прямо сказать, что сначала порядок навели эти двое русских, Кузнецов с Макеевым, наши подключились позже». Столь же высокого мнения об организаторском и полемическом даре Макеева и другой член комиссии, Семен Чинчаладзе : «Из заключенных самым подготовленным был сорокалетний Макеев. Он отрицательно смотрел на такое восстание, он больше хотел дипломатически сделать дело и сделал бы, если бы его послушали [лагерные власти][…] Было много вопросов, обращений заключенных. Пока жалобы не будут рассмотрены [обещал генерал Бочков], вы останетесь в комиссии, на что Макеев попросил письменную гарантию, с такой гарантией не согласились, потому что хотели всю вину свалить на заключенных». Семен Чинчаладзе, был избран от 2 лагпункта , но он покинул комиссию так быстро, что А.Ф. Макеев его даже не запомнил. Чинчаладзе так объясняет свою позицию: «Потому что [я] сразу заметил, когда гос. комиссия заговорила, про несколько тысяч убытков, и чтоб выходили [немедленно] на работу и т.д. Видно было, что, если бы я остался бы в этой комиссии, то при чей-то провокации, автором бы вывели меня, и это было бы легко, во-первых, в прошлом считался политическим, 28 лет [лагерного] стажа, во-вторых, с таким стажем никого [другого] не было и приписать [всё это мне] становилось им легко». Семен Тадеозович Чинчаладзе (1904-1988), грузинский меньшевик, арестован 1924 за участие в восстании в г. Зестафони (Западная Грузия). До ареста 8 месяцев скрывался, за это время большинство участников восстания были арестованы и расстреляны сквозь стены в запертых вагонах. Провел в тюрьмах, лагерях и ссылках 32 года. В Кенгире лагерный парикмахер. Участвовал в переговорах. Вместе с В.Г. Батояном выезжал из лагеря и осматривал тела погибших в начале восстания. Освобожден в 1957. Вышел из комиссии и Вагаршак Батоян, не была переизбрана Любовь Бершадская . Можно было и отказаться войти в комиссию. Вот что говорит в своем обращении к заключенным, вышедший из зоны Григорий Луговой: «Вы, Юрий Михайлович [Кнопмус], обиделись с Глебом [Слученковым] примерно 24 или 25 мая, когда предложили мне в комиссию, но я не дал согласия, видя, что все это впоследствии может вылиться в авантюру, так оно и получилось на сегодня. Вы сказали, что я лучше предпочитаю погулять с женщинами, да я предпочитал лучше это, чем неумную авантюру» . Макеев все время сомневается: «Зачем я ввязался в эту историю, […] четвертый раз судить не будут» восклицает он после первого обхода бараков с Кузнецовым, но почему-то отказать Кузнецову не в силах. Когда Алексею Филипповичу сообщают, что его заочно избрали в комиссию для переговоров с приехавшими генералами, он реагирует резко: «Никуда я не пойду, на кой мне черт нужен еще один срок, а скорее вышка!» . Соседи по бараку его убеждают: «Один раз, но встретиться ты обязан с ними [генералами из правительственной комиссии] из вежливости. Не пойдешь – подумают, что ты в подполье руководишь лагерными событиями». И тем не менее, когда комиссию переизбирают и во второй раз (тут бы и отказаться, если невмоготу) Алексей Филлипыч молча стоит у окна, прислонившись к стене. Почему Макеев дважды соглашается на участие в комиссии, хотя огромный риск этого предприятия был им осознан, а рисковать он не хотел, до конца так и остается не ясным. Какая сила его раз за разом заставляет следовать за Кузнецовым? Было ли жгущее бремя его недюжинного организаторского таланта единственными стимулом? Отношение А.Ф. Макеева к Кенгирским событиям менялось. Он не скрывает своего одобрительного отношения к вновь прибывшим бытовикам, шрафникам из сибирских лагерей: «оптимисты и бывалый народ», «не только мужчины, но и джентльмены», «удальцы», «смельчаки-товарищи», «джигиты», «молодые, но закаленные сердца». Это его лагерные земляки, он ведь и сам штрафник из Сиблага. Макеев с сочувствием относится к первым попыткам бытовиков проникнуть в женский лагпункт: «Дерзкий рейд, да еще в дни Первомая повысил авторитет новичков». Штурм тюрем Макеев одобрительно комментирует словами интернационала «добьемся мы освобождения». И 16, и 17 мая Алексей Филиппович среди первых визитеров женской зоны. Забрел «как любопытный» уверяет Макеев, но при этом рисковал жизнью и 16 мая попал под обстрел. Неожиданно его отношение к происходящему резко меняется, в женской зоне он обнаруживает «грандиозную свадьбу после кровавого сабантуя» и возвращается к себе в зону, забивается в каптерку к знакомому и, чтобы успокоить нервы, вяжет рыбацкую сеть (оказывается, это любимое хобби и лагерный приработок Филиппыча). А в это время лагерь продолжает бурлить, стены рухнули – Свобода! Не нравится в одной зоне, пойди в другую, где у тебя немало друзей, ведь надо обсудить столько новых удивительных событий. Поведение Филиппыча можно объяснить только одним – какой-то острой душевной травмой, горькой обидой.… Думаю, что это событие, оставшееся за рамками его рассказа, в значительной мере окрасило все его отношение к Кенгирским событиям, в целом, в дальнейшем с его уст не сходит недовольство по поводу «свадьбы». В каптерке темно, сеть уже вязать нельзя, а Макеев все еще там. И тут происходит нечто абсолютно необъяснимое, самая главная загадка Макеевского повествования. Петр Акоев, хозяин каптерки и друг Макеева, приводит Капитона Ивановича Кузнецова, будущего вождя восстания. Кузнецов возмущен резким тоном только что появившихся самодельных листовок и предлагает пройтись по баракам с их разоблачением. Макеев говорит, что этого делать не нужно, а лучше пойти к бытовикам и договориться с ними об охране складов хоздвора. Что они с успехом и осуществляют, но после этого почему-то, несмотря на предварительный отказ Макеева, все же вместе идут с листовками по баракам. Почему Алексей Филиппович вдруг изменил свое мнение об этой акции не сказано. Очевидно, что именно это определило заочное избрание Макеева в комиссию. Чинчаладзе, которого тоже заочно избрали в комиссию, пишет, что, когда он прочел первые прокламации, его «прошиб холодный пот, […] это смертный приговор для всех» и призывал всех «везде, где увидим, рвать и уничтожать их, чтобы не вышло за территорию лагеря». Подобное могли высказать и Батоян, и Шиманская. Голосование лагеря отражало общее настроение, желание урегулировать кризис, по выражению Чинчаладзе, «дипломатически». Украинцы голосовали за русских, потому что «пусть лучше москали говорят с москалями», русские голосовали за коммунистов (Батоян, Шиманская) потому что, пусть с коммунистами говорят коммунисты. Был и еще один мотив . 2-й лагпункт опасался организованных и энергичных западноукраинцев, боялись, что они возьмут все в свои руки, противовес им видели в небольшой, но сплоченной группе кавказцев. Во всех лагпунктах при голосовании были выдвинуты и победили умеренные. Это вполне соответствовало доминирующему настрою лагерников. Если исход самого голосования ясен, то не ясно другое. Почему из-за такой безделицы, как критика листовок Кузнецов по всему лагерю искал именно Макеева. А.Ф. Макеев пишет, что Кузнецова он «немного знал по работе на обогатительной фабрике». Если это так, то, вероятно, и Кузнецов его «знал немного». Хорошо быть с ним знакомым он и не мог, так как 29 декабря 1953 г. был арестован за нелегальную переправку на волю писем с критикой лагерных порядков и с тех пор сидел в следственном изоляторе Кенгирской зоны. В Степлаг же Кузнецов прибыл незадолго до ареста. Макеев в этот период работал как экономист в ППЧ (планово-производственной части) . Даже если они были знакомы, рационально объяснить, почему Кузнецов просит составить ему компанию именно Макеева, а не Акоева, с которым, как следует из мемуаров, тоже был знаком, или Анатолия Кострицкого , долгие месяцы его соседа по камере в следственной тюрьме, нельзя. Как пишет Макеев, когда сабантую пошел уже четвертый десяток дней, однажды утром правительственное радио провозгласило: «Внимание, внимание! Правительственная комиссия объявляет, что в зоне лагеря находятся 409 человек , подлежащих освобождению по указу Верховного Совета СССР. Отдельные группы заключенных насильственно не дают возможности выйти этим лицам из лагеря. Правительственная комиссия предупреждает об уголовной ответственности за неисполнение указа президиума Верховного Совета СССР. Ответственность возлагается на Кузнецова и Леонтьева [псевдоним А.Ф. Макеева]» Точные тексты этих обращений сохранились в архиве:

Kolya: О Б Р А Щ Е Н И Е К КОМИССИИ ИЗ ЗАКЛЮЧЕННЫХ 3 ЛАГОТДЕЛЕНИЯ. Комиссия МВД и Прокуратуры СССР предлагает "комиссии лагеря" возглавляемой КУЗНЕЦОВЫМ, МАКЕЕВЫМ и СЛУЧЕНКОВЫМ немедленно выпустить из зоны всех заключенных, содержащихся в 3-м лаготделении, совершивших преступление в возрасте, когда им не исполнилось 18 лет, для рассмотрения в суде их дел, согласно Указа Президиума Верховного Совета СССР от 24-го апреля 1954 года. Комиссия МВД и Прокуратуры СССР предупреждает о вашей персональной ответственности за задержку [c] освобождением указанных заключенных из лагеря и Вы будете привлечены за это к ответственности, как за нарушение социалистической законности. Сегодня с 12 часов дня, освобождению подлежат следующие заключенНЫе: 1. ВАСИЛЕНКО Анна Семеновна 1928 г.р., 2. ГАВРИЛЮК Стефания Григорьевна 1929 г.р., 3. ЛИПКО Ольга Дмитриевна 1929 г.р., 4. МАЦЕБОРСКАЯ Евдокия Васильевна 1928 г.р., 5. ЛАВРЕНЧУК Анна Никитична 1929 г.р., 6. ПСЕЛЬЧАК Михайлина Андреевна 1929 г.р., 7. ТОЧИНСКАЯ Мария Арсентьевна 1928 г.р., 8. МЕЛЬНИК Елена Павловна 1929 г.р., 9. ЗАЦЕРКОВНАЯ Иванна Алексеевна 1929 г.р., 10. ОСИПЕНКО Нина Константиновна 1930 г.р., 11. КОС Мария Тимофеевна 1930 г.р., 12. БОМОК Анелия Ивановна 1929 г.р., 13. ЛАПИНСКАС Альбинас с. Андрюса 1929 г.р., 14. МИХАЛЬЧУК Галина Петровна 1929 г.р., 15. ОЛЕКСЮК Васюта Петровна 1928 г.р., 16. ПАПИРНИК Мария Ивановна 1929 г.р., 17. ПАЛОБИНСКАЙТЕ Моника д. Ромаса 1929 г.р., 18. РОХТЛА Эрик-Феликс Юганесович 1927 г.р., 19. САВЧИН Мария Яковлевна 1929 г.р., 20. САЛЫГА Анна Марьяновна 1928 г.р., 21. ТРОЦЮК Валентина Александровна 1928 г.р., 22. БОРЕЦКАЯ Анна Васильевна 1929 г.р., 23. ВАГУРАК Иван Федорович 1928 г.р., 24. КАЛУЖНАЯ Антонина Калениковна 1929 г.р., 25. ШУВЕРА Дмитрий Демьянович 1928 г.р., 26. ГРУФТ Хейно Хансович 1931 г.р., 27. БОЙКО Дмитрий Петрович 1930 г.р., 28. БАЛУХ Антон Михайлович 1929 г.р., 29. АКЕЛАЙТИС Сигетас с. Ионаса 1929 г.р., 3 июня 1954г. Передано по радио несколько раз 3-го и 4-го июня 1954 года. [подпись] Новиков 4.6.54 Угроза четвертого срока заставила действовать. Макеев обошел бараки всех трех лагпунктов, и набралось всего 13 человек желающих выйти за зону. Причем, как следует из документов, среди них не было ни одного перечисленного в списке. Те же 29 человек выкликали среди других и спустя два дня . Это и немудрено ведь речь шла не об освобождении, а всего-то о вызове в суд для пересмотра дела, то есть скорее всего для пересадки из одной клетки в другую. Далее происходило следующее. Собранные Макеевым 13 человек вышли через вахту за зону. Офицер, что-то отмечавший при выходе каждого из них напоследок сказал: «А, вы, заключенный Леонтьев, будете отвечать лично за всех этих, – и он махнул рукой по большому списку. "Длинный с гармошкой" – подумал я (пишет Макеев) и решительно вошел в проходную». В мемуарах самая главная неточность в этом эпизоде – дата. Дело было не на четвертом десятке дней сабантуя, а 3 июня. Сабантуй даже не перевалил через середину, впереди было еще больше трех недель свободы, ожидания и тревог. Чем был уход Макеева – заранее рассчитанным ходом или решением, созревшим в последнюю секунду? Есть аргументы и за первую, и за вторую версию. По словам, А.А. Михайлевич, Кузнецов сразу после ухода Макеева объявил, что его заместителя выкрали, и потребовал себе охрану. «Но мы то знали, что никто Макеева не похищал. Он сам добровольно вышел, и наши ребята это видели. Стало ясно, что Кузнецов готовит пути к отступлению, чтобы было на кого сослаться, почему он сам остался. Мы ему охрану выделили, раз так хочет, пусть так и будет». А.Ф. Макеев в мемуарах воспроизводит допрос в управлении Степлага. На вопрос зам. министра МВД Егорова: «А почему он [Кузнецов] не помог вам при выводе людей из лагеря?» – Макеев отвечает «Под предлогом охраны его личности его караулят днем и ночью» . Конечно, мемуары писались много позже, возможны ошибки памяти. Но если бы такая фраза действительно была произнесена, то она бы означала, что Кузнецов был предупрежден о намерении Макеева уйти, а Алексей Филиппович – о той версии, которой будет придерживаться Кузнецов. Все же, зная импульсивный характер Филиппыча, я склоняюсь ко второй версии, ее поддерживают и некоторые косвенные аргументы, о которых я скажу чуть ниже. После допроса Макееву предложили выступить по радио. «Генерал Бочков спросил меня – вспоминает Макеев: – Будете писать свою речь? – А можно без шпаргалки? – Это ваше дело». На самом деле в ГУЛАГе без шпаргалки было нельзя: все должно оставаться на бумаге. В архиве ГУЛАГа сохранилась и рукопись выступления Алексея Филипповича, и ее машинописная копия. Но радио восставших парировало удар. В ответ на выступление Макеева его обвинили в том, что он сбежал с деньгами, собранными заключенными для раненых, лежащих в лазарете. Макеева пришлось уже защищать ГУЛАГовскому начальству. Радио администрации передало курьезный документ под названием «Уведомление», в котором сообщалось, что оставшиеся у Макеева деньги «будут возвращены заключенным бригады 274 после установления порядка в лагере». Оправдывался и сам Алексей Филиппович, он выступил с еще одним пространным обращением к заключенным. Об этом выступлении Макеев в мемуарах не упоминает. Архив ГУЛАГа сохранил и еще один любопытный документ – это заявление «Начальнику ГУЛАГа МВД СССР. Генерал-лейтенанту Долгих И.И. от з/к Макеева А.Ф. л/д № СВВ-866.» (приложение 5). Зэка Макеев сообщает, что остался без личных вещей, и просит у начальника ГУЛАГа дать распоряжения по его просьбе. Сама просьба не сформулирована, но надо полагать, что речь должна идти о компенсации. Обращаться к начальнику ГУЛАГа с таким делом, это все равно, что министра просвещения просить принести мела в класс. Почему Долгих сохранил эту бумагу в своем архиве? Непонятно. Что же в действительности хотел Филиппыч – напомнить о себе? утвердить себя перед степлаговским начальством? То, что Макеев никак не распорядился личными вещами, и то, что ушел, забыв отдать деньги раненым, говорит о том, что его решение покинуть зону было внезапным. Важна еще одна деталь, Макеев пишет о «новом месте содержания». Значит, ему был обещан перевод в другой лагерь. О двух других своих просьбах Алексей Филиппович сообщает в мемуарах. В конце первого допроса у вышедшего из восставшего лагеря Макеева генералы спрашивают будут ли у него личные ходатайства. Первое – пересмотр его дел, второе – «не привлекать к делу о Кенгире даже в качестве свидетеля» . Вторую его просьбу не выполнили. Макеев проходил свидетелем по делу о Кенгирском восстании, иначе и быть не могло . Надеюсь, очень надеюсь, что ему не пришлось выступать в суде, а лишь его показания были приобщены к делу. Косвенно об этом говорит путаница в именах. Юрия Кнопмуса Макеев называет литовцем Кнопкусом, смешивая с Иозасом Кондратасом, юристом из Каунаса, осужденным за восстание, вышедшем на свободу и умершем в родном городе в 70-х (эта ошибка из мемуаров Макеева перекочевала в «Архипелаг»). Учительницу Лидию Кондратьевну Супрун, погибшую при подавлении, он путает с Марией Семеновной Шиманской, ленинградской экономисткой, обвиненной в 36-м в «троцкизме», и единственной из женщин осужденной за Кенгир. Я думаю, что, если бы Макеев свидетельствовал в зале суда, участвовал во многих очных ставках, этих ошибок в его мемуарах бы не было. Вспоминая об А.Ф. Макееве, я хочу подчеркнуть, что для меня и для всех нас, не имевших его страшного опыта, он и в первую, и во вторую и в третью очередь — жертва… В 1978 году в Израиле из-за тяжелой депрессии покончил с собой друг Макеева по работе во второй школе, правозащитник Анатолий Якобсон. Меньше чем через год точно также ушел из жизни Алексей Филиппович. Он повесился на лестничной клетке. Это произошло 7 июля 1979 года, через несколько дней после четвертьвековой годовщины кровавой кенгирской расправы.

Kolya: * * * Погубил кенгирцев другой человек… В 1956 году восемнадцатилетняя Ирочка Яковлева-Кнопмус, дочка Юрия, собиралась на каток и выгребала из шкафа всё подряд на пол в поисках то ли варежек, то ли шарфа. Вместе с вещами на паркет спланировал плотно сложенный квадратик бумаги, исписанный карандашом. Знакомый почерк отца – «мы приговорены к расстрелу, нас предал капитан Кузнецов» и маленькая мутная фотография заросшего бородой человека. Ира ревела, сидя на полу среди разбросанных вещей. Потом ринулась к бабушке с дедушкой, к тому времени им уже разрешили вернуться из ссылки в Таджикистан. – Всё, уже поздно, он отказался писать о помиловании в Верховный Совет. Когда пришла весть об исполнении приговора, запуганные родственники уничтожили и фотографию, и письмо. Что за Кузнецов, что за капитан? Много их в России. Ира не могла этого понять, пока не прочла «Архипелаг». Не капитан, а Капитон! Капитон Иванович Кузнецов начал давать исчерпывающие показания на следующий день после ареста. «Сообщение написано мною собственноручно на 43 листах и сорока трех страницах в течение 27-28-29 июня 1954 года по моему собственному желанию после встречи с вами 27/IV–54 г.» — заканчивает он. Это сообщение ныне опубликовано в журнале «Отечественные архивы» за июль-август 1994 года. О Кузнецове писали многие и многое, но точнее всего он сам сказал о себе в этом сообщении, «я оставался в комиссии […] в целях возможной дачи информаций вам о положении в лагере любыми путями, о чем сообщил вам через прокурора Степлага Никологорского. […] Не прошу при определении [степени вины] быть неблагодарными за мое некоторое усердие, которое было очевидным для всех офицеров администрации лагеря и составу вашей комиссии». За Кенгирское восстание осудили 13 человек. 8 августа 1955 года семерых из них приговорили к расстрелу, в том числе и Капитона Кузнецова. Но 27 августа Кузнецову заменили расстрел сроком, а в апреле 1960 года он освобожден из Карлага . Работал агрономом в Краснодарском крае под Анапой. Говорят, что умер в середине 70-х годов . Остальные шестеро приговоренных ¬–– яркие и очень разные люди: украинские повстанцы и советский разведчик, офицер-власовец и «бывший малолетка» –– дитя ГУЛАГа. Каждый из них представляет как бы часть населения «архипелага», о каждом мог бы, но, наверное, никогда не будет написан роман. Расскажу, что знаю:

Kolya: МИХАИЛ КЕЛЛЕР Осенью 1944 года ковпаковцы (красные украинские партизаны) взяли в плен рослого рыжеватого горбоносого парня, бойца Украинской повстанческой армии, тоже партизана, но самостийника. Привели к командиру. — Батько, жида поймали. — Жид? — Жид! Сходу выдумал имя Келлер Герш Иосифович 1924 г.р., родом из села Аненберг. Это была немецкая деревня в Славском районе на Львовщине, которую знал, потому что там воевал. В лагере прозвали «Мишка-жид». Так и прошел лагеря, и погиб как еврей и под чужим именем. По документам то Герш, то Герша, то Герма, видно было все равно. Измаил Драк, осужденный в 1949 году еще школьником за участие в «Союзе еврейской молодежи», во время восстания был комендантом хоз. двора. Он вспоминает, что именно от Келлера впервые услышал еврейскую молитву. Знаменательно, что западноукраинский крестьянин учил азам еврейской культуры молодого сиониста, сына советского офицера. Первый срок, 10 лет, Келлер получил в 8 октябре 1944 года от военного трибунала 4-го украинского фронта «за участие в немецко-украинской националистической организации и работу в немецкой разведке». Нелепость таких обвинений для еврея судей, видимо, не смущала. Второй лагерный срок –– 10 лет за хищение государственной собственности. Уж на какую_такую собственность покусился Келлер в Карлаге мне неведомо. Он был абсолютно бесстрашным. При тревоге, пишет Макеев, Келлер действует «медленно, как-то подчеркнуто, профессионально неторопливо». «Ничего не боялся, все делал в открытую» — вспоминает Анна Михайлевич. В 1950 году уже в Степлаге прилюдно зарубил известного стукача-повара (срок 25 лет по статье 59-3 бандитизм). Но привел Господь в сабантуй по-настоящему влюбиться. Келлер не на шаг от своей девушки не отходил. Из камеры смертников передал возлюбленной несколько записок, написанных кровью на обрывках бумаги. Мне пояснили: «Да, для Миши проколоть палец была сущая ерунда, просто карандаша не было». В них раскрывает свое настоящее имя — Василь Пендрак родом из села Огерци в окрестностях Лиско (ныне территория Польши). Из родственников в живых тогда был только стрiй, дядя по отцу. Очень надеялся на встречу с любимой, но никого не выдал. Душа украинского подполья, автор кенгирского гимна, Михаил Сорока , как и другие видные оуновнцы , к делу о восстании пристегнуты не были, хотя этого очень хотели власти.

Kolya: ЮРИЙ АЛЬФРЕДОВИЧ КНОПМУС В лагерях для простоты звали Юрий Михайлович. Родился в Петербурге в 1915 году. Отец наполовину немец, наполовину голландец, мать русская: словом, типичный петербуржец. Русский по культуре и русский по духу в 16 лет Юрий записался немцем из понимаемого таким образом интернационализма. Национальное разнообразие тогда на Руси было в почете. В 30-е годы Юрий — комсомольский вожак. Окончил Ленинградский инженерно-строительный институт. Немецкий язык у Кнопмуса был абсолютно безукоризненным, и с этим связана загадочная сторона его жизни. Время от времени Кнопмуса, в то время еще студента, отправляют за границу в короткие командировки. Что это были за миссии, и даже какие страны (Швейцарию?, Данию?) он посетил, семье не было известно. Но он привозил небольшие подарки молодой жене, а однажды даже хорошие швейцарские часы. Позже в Кенгире рассказывал о Западной Европе девушкам-украинкам, работавшим под его началом радиодикторами , приходилось кривить душой, что, мол, был корреспондентом. На какую из многочисленных советских разведок он работал, неясно. Зная настрой и романтичность Юрия тех лет, я допускаю, что он мог быть связным Коминтерна. Началась война, Юрий рвался на фронт, в военкомате отказали — немец, ушел в ополчение — через две недели вернули с фронта по той же причине. И вдруг о нем вспомнил кто-то из бывшего начальства. Юрий был в восторге, клеймо неблагонадежного снято, только и успел забежать домой: «Уезжаю на юг». Во время войны мальчиков с хорошим немецким забрасывали в немецкий тыл сотнями (об этом много писали во время перестройки). Юрий оказался в Ставропольском крае, был старостой села Новоромановка. Дальше по документам — «В 1942 году добровольно поступил на службу в немецкую фельджандармерию при 371 пехотной дивизии. В 1943 году выехал в Берлин. В 1944 году Кнопмус арестован «СМЕРШ» на территории Польши» Осужден 8 октября 1945 года в Ставрополе военным трибуналом на 10 лет. На свидании говорил жене, что единственным выходом для него было бы при отступлении немцев вовремя уйти к партизанам, но он не успел. В Ставрополе против него показывала домохозяйка, имевшая с ним личные счеты. Кузнецов в своем «сообщении» определяет его «как обиженного несправедливым осуждением и сторонника ненависти к карательной политике СССР» . У Василия Гроссмана в «Жизни и судьбе» есть удивительная мысль, что в лагерях, в отличие от воли, силу проявляет не тот, кто неизменен и держится за свою спасительную веру, а тот, кто находит в себе силы меняться. Это о Кнопмусе. Инженер-строитель Кнопмус был в лагерях нужным человеком, на общие работы он не попадал и мог бы тихо дождаться освобождения, но уже в 1947 году на свидании с женой он процедил вслед вохровцу что-то вроде «мы им еще покажем!». С этого начался конфликт: «Юра! Как ты можешь?! У тебя же дочь!» И вот в 1947 году Кнопмус в этапе штрафников в Норильск. Там он начальник строительного участка медиплавильного завода . Это центральная стройка и важная должность, но Кнопмус снова арестован и осужден в 1951 году на 25 лет за то, что «в 1948 г. активно участвовал в организации восстания заключенных, имея намерение обезоружить охрану и захватить зону в свои руки» . Важно подчеркнуть, арестован лишь за намерение, самого восстания и не было, оно вспыхнуло в 1953 году уже без него. Однако Кнопмус явно интересовался опытом норильчан: и в Норильске, и в Кенгире листовки за зону доставлялись на воздушных змеях. Г.С.Климович, один из организаторов восстания в Норильске в 1953 году, знавший Кнопмуса еще с 1946 года по ИТЛ–100 в поселке Верх-Нейвинске Сведловской области, писал мне, что незадолго до своего ареста в Горлаге Юрий Альфредович рассказывал ему, будто бы французы Росси и Пети задумали собрать радио, дабы связаться с международными правозащитными организациями. И тот, и другой были арестованы и не успели осуществить свой план. Известный историк ГУЛАГа Жак Росси (а речь шла именно о нем) пояснил, что за историей с радиопередатчиком стояла лишь сложная провокация против него капитана ГБ Анатолия Арсеньева . Причудливо, что Кнопмус, не знавший подоплеки, смог в Кенгире реализовать этот план. Второй срок в 25 лет разрушил семью Юрия Альфредовича, жена порвала с ним, но оставалась дочка. Ирочке Кнопмус весной 1954 года исполнилось 16. Мать настояла, чтобы паспорт был на ее фамилию, «зачем эта сложно произносимая фамилия, принесшая столько горя». Юрий узнал об этом накануне Кенгирского восстания. Последняя ниточка порвалась. Во время восстания он деятелен и печален. «Он понимал нашу боль» — вспоминала о Кнопмусе украинка, член ОУН Эмма Войцехович . Уже после ХХ съезда, после громовой речи Хрущева 18 сентября 1956 года Василя Пендрака (Келлера) и Юрия Кнопмуса расстреляли в Кенгире.

Kolya: ГЛЕБ ИВАНОВИЧ СЛУЧЕНКОВ В 1924 году на Рязанщине (село Борки Шацкого р-на) в семье сельского активиста Ивана Степановича и учительницы начальных классов Любови Ивановны Слученковых родился мальчик. Назвали его Энгельсом, домашнее имя – Эня . Для Ивана Слученкова это был второй брак, и Эня был единственным ребенком в его новой семье. Когда Эне шел девятый год, его отец погиб во время очередной реквизиции. Хоронили торжественно в братскую могилу на холме у сельсовета под траурный марш духового оркестра. Эня Слученков отлично учился, в 39-м закончил восьмилетку , был пионером и комсомольцем, верховодил среди сверстников. И мать, и отца Слученкова земляки характеризуют как сильных и волевых личностей. Это качество Энгельс унаследовал от родителей удесятерено. Кенгирцам запомнился магнетический взгляд серых глаз Слученкова . Макеев описывает его ярко, с неожиданной симпатией: «около прохода суетился худощавый паренек, слегка сутулый, прихрамывающий, но очень подвижный. <…> Лицо Глеба, смышленое даже интеллигентное, отличалось быстрыми реакциями, выражало уверенность в своих действиях, а в голосе звучало право и привычка командовать и приказывать». Радио администрации в Кенгире твердило о Слученкове — «рецидивист», «совершил множество тяжких преступлений», но никаких данных о довоенных судимостях в доступных мне архивах нет. Не подтверждают это и воспоминания земляков. Мимикрия под блатного была распространенным способом выжить в лагерях и у вполне интеллигентных юношей (среди моих знакомых нашлось двое таких). До сабантуя Слученкова в Кенгире никто не помнит. Скорее всего он прибыл с этапом штрафников из Сиблага и по дороге сумел завоевать авторитет у бытовиков. Слученков воевал. В 1944 году попал в плен. Из его письма матери известно, что ночью в окопе он был схвачен немцами (не оттуда ли и хромота?). В июне того же 44-го вступил в РОА, в ноябре получил звание подпоручика . Если бы был идейный борец, так вот ты уже у власовцев — вдохновляй, организуй, действуй; если с голодухи, то проблема решена, и сиди смирно, жди — будь, что будет. Но Слученкову этого мало, идет в немецкую разведшколу для того, чтобы в феврале (!) 1945 года перейти линию фронта. Кто же он, как не «шпион на час» ? Так хотелось со своими войти в Берлин, всего-то оставалось 3 месяца войны, но осужден военным трибуналом 3-й ударной армии на 10 лет по статье 58-1 «б». В лагерях при тайном крещении Слученков получает имя Глеб . Родные это имя не приняли, для них он так и остался Эня. В 1948, как и Келлеру, военный трибунал войск МВД при Дальстрое присудил ему новый срок 10 лет за кражу имущества (ст. 1 ч. 2 указа от 4.06.47). Третья десятка в 1952 году от лагсуда Озерлага. Формулировка красноречива «в июне 1950 г. вместе с з/к Карелиным организовал подпольную группу «Товарищеский союз» целью этой группы являлось оказание сопротивления на случай применения репрессий со стороны Советской власти к заключенным». Какие-то разговоры о необходимости отпора, видимо, велись. Это в духе Слученкова. Но характерно, что чекисты не смогли прилепить к делу еще одного человека, чтобы была полновесная организация, и говорят «о группе». Разоблачение подпольных организаций в лагерях шло по разнарядке, выходит приказ разоблачать троцкистов, всюду выявляют организации троцкистов, приказ выявить организации немцев, находят их и т.д. И всегда обязательно выдумывают название, без названия нет организации . В обращениях администрации к восставшим глухо говорится о какой-то встрече Слученкова со старшим лейтенантом Магазинниковым. «Сообщение» Кузнецова проясняет, о чем шла речь: «Он [Слученков], как член комиссии, был вызван к вахте 1-го лагерного пункта старшим лейтенантом Магазинниковым, который якобы от имени генералов Долгих и Бочкова сделал ему предложение спровоцировать столкновение в лагере между русскими и украинцами, добиться при этом 10–15 трупов для оправдания ввода вооруженных сил в лагерь, за что Слученков получит свободу и избранное им место жительства в любом городе Советского Союза» . Как ответил Слученков? Он сделал по-своему, не предупреждая Кузнецова, обошел все три лагпункта и в каждом рассказал о полученном им предложении. Глеб предателем не был! В это до сих пор верят и его земляки. Знал ли какой страшный путь он себе выбрал? Думаю, что да. Знал, что этого ему не простят. В августе 1955 его вместе с другими приговаривают к расстрелу. Опубликовано письмо его матери той поры. Любовь Ивановна пишет: «Я рассчитывала, что на старости лет жизнь моя переменится, приедет Эня и я отдохну, хотя немного душой... И что же? Все разбилось. Вся моя надежда рухнула, ведь в нем в одном заключалась моя жизнь. Его обвиняют... Его дело разбирается. Я жду ежедневно. Иногда на меня нападает страшный ужас, и я боюсь распечатать письмо. Вдруг всё, сердце мучительно сжимается… Жду решения. Твоя сестра Люба. 23 декабря 1955 г.». Любовь Ивановна не дождалась сына, но Глеб не был казнен вместе с Келлером и Кнопмусом. Его судьба оказалась, может, еще страшнее. Приоткрыть ее дает возможность письмо его другой не названной родственницы: «Таня! Наш Энгельс писал мне письма вплоть до 80 года, и в эти годы ко мне приезжал мужчина из КГБ, спрашивал об Эне, письмами интересо¬вался. Я ему давала чи¬тать, и он попросил их, я отдала. Сейчас у меня нет ни одного его письма на моё имя, а есть на имя его матери, но в 40-е го¬ды написанные, остальные все забрал КГБ. Он при¬езжал к нам и в 60—70— 80 годы». Вот так…, только писал… до 80-го года. Это значит, что и в 68-ом, когда наши танки утюжили Прагу, Глеб сидел в тюрьме, и в 73-м, когда весь мир зачитывался «Архипелагом», Глеб все еще был в заключении, и в 76-м, когда радиоголоса на всю страну передавали «Сорок дней Кенгира», Слученков был в темнице, и в 79-м, когда мы ринулись в Афганистан, его так и не отпустили, и в 80-м, когда Москва готовилась к олимпиаде, заменившей нам коммунизм, он, Глеб Иванович Слученков, так и не вернулся домой. 1955 (год суда) плюс 25 лет дает 1980, правильна ли догадка? Или был еще один лагерный срок? Этот человек со стальным взглядом не мог сломаться, мы это знаем точно. Его последние письма и фотографии вроде бы сгинули в конторе. Но нет, фото красноармейца Слученкова опубликовано в районной рязанской газете «На земле Шацкой» от 9 апреля 1992, а портрет повстанца Слученкова, сохраненный Анной Антоновной Михайлевич и Виталием Петровичем Скируком, желающие могут увидеть в Музее и общественном центре им. Андрея Сахарова. ПРИМЕЧАНИЕ: Уже после публикации статьи в "30 октября" я получил письмо от Е.Г. Скирук (вдовы В.П. Скирука, одного из приговоренных к смерти по Кенгирскому делу). Она сообщила мне, что в 60-е годы встречалась с матерью Глеба, и сомнений в том, что Глеб погиб, нет. Остается тольеко гадать, почему собеседница корреспондента "Шацкой правды" ввела его в заблуждение.

Kolya: ВИКТОР ПЕТРОВИЧ РЯБОВ Родом из Новороссийска, образование — 5 классов. В 1938 году четырнадцатилетний Виктор получил свой первый срок — три года. И пошло трепать да колотить мальчишку. Не знаю, был ли он на воле после первой посадки, но в 1954 году к 30 годам «пахан Витек», «маленький, худой с блатной походкой и манерами», имел 6 судимостей, по-видимому, все лагерные. Общий их срок — 63 года, более чем дважды перекрыл прожитое им на белом свете. Последний срок 25 лет в 1952 году по статье 58-8. Это «терроризм», покушение или убийство кого-то из охраны, но могли дать и за одни разговоры. Судьба Валентина Иващенко (1922 г.р.) мне не известна, сохранилась только фотография, спасенная В.П. Скируком. На ней пожилой мужчина в кепке, а ему-то всего 33 года. Надпись на обороте «На долгую вечную память товарищу Вите от товарища Валентина, посмотри и вспомни 26.6.54 г.». Легли ли Виктор Рябов и Валентин Иващенко в одну могилу с Кнопмусом и Келлером или разделили судьбу Глеба Слученкова – неизвестно. Из приговоренных к смерти единственный кому удалось вынырнуть из бездны –– это Виталий Петрович Скирук, член ОУН, лагерное прозвище «Витя-Ус», во время восстания возглавлявший сыскное бюро . Он написал просьбу о помиловании Ворошилову, тогда председателю Верховного Совета. Просьба была удовлетворена, но еще 10 лет было отдано лагерям. Освобожден и вернулся в Луцк в 1966 году. Мы переписывались, но не виделись, после инсульта Виталий Петрович далеко из города не выезжал. Скончался 13 января 1998 года. Из пятерых, осужденных на Кенгирском процессе к разным срокам, — Мария Семеновна Шиманская, Иозас Кондратас, и Болеслав Гериньш смогли вернуться и умерли на родине в Питере, Литве и Латвии. Похоже, что ГУЛАГ так и не отпустил Зайдулу Халимовича Ибрагимова (1926 г.р.). В 17 лет (1943 г.) он получил свой первый срок, 10 лет, по политической статье 58-1 «а», а последняя пятая судимость –– 5 лет ИТЛ по 206 ст. УК РСФСР (хулиганство) –– 11 ноября 1979 года, тогда же признан «особо опасным рецидивистом». О судьбе штрафника из Экибастуза, известного смельчака, организатора отпора блатным в Карлаге, в Кенгире командира сопротивления в 3-м лагпункте, Анатолия Задорожного ничего узнать не удалось. И остается еще один человек, без рассказа о котором мое повествование о Кенгире было бы неполным. Это кенгирский чудо-инженер Анатолий Кострицкий.

Kolya: АНАТОЛИЙ ПАВЛОВИЧ КОСТРИЦКИЙ родился 19 марта 1927 года в Запорожье. Уже с детства он проявлял удивительные способности к технике. Лет в двенадцать, глядя на мигающие внутренности лампового приемника, выставленного в витрине магазина, собрал такой же, и приемник работал. Среднюю школу не закончил, помешала война. В 15 лет угнан в Германию. Работал на заводе в Мюнхене, подрабатывал часовщиком. В январе 1945 арестован и попал в Дахау в блок № 19 (номер заключенного 147044). Освобожден американцами. С полгода провел в американской оккупационной зоне, оттуда вернулся с микрофотоаппаратом (по другой версии купил его с витрины фотомагазина). Примерно в 1947 арестован и осужден по статье 58–1«б» (измена в военное время) на 25 лет. Микрофотоаппарат пронес с собой через все лагеря в разобранном виде, называя «инструментом для ремонта часов». В это поверить трудно, но сохранилось немало его фотографий, в том числе и не из Кенгира. К 1950 годку попадает в рудники Джезказгана, где после анализа предшествующих неудач начинает тщательно готовить побег. Неудачи побегов по Кострицкому определялись недоброжелательностью местного населения и отсутствием оружия. Первое устранить было не сложно. Кострицкий нашел в лагере казаха-басмача, еще крепкого старика, сумел добиться его доверия и привлечь к делу. Второе было сложнее — Кострицкий уверяет, что в хороших «рудниковых» мастерских ему удалось на основе отбойных молотков смастерить три автомата. Выдал блатной, сболтнув что-то при игре в карты. Кострицкого взяли с одним из его чудо-изделий. В его присутствии автомат проверяли оперы, он обладал приличным боем. Патроны для него были выменяны у солдат. Во все это тоже трудно поверить. Но Анатолий Павлович рассказывал, что в начале 80-х начальник его районной милиции, вернувшись из Москвы, говорил «Видел я твой автомат… в музее МВД» (Желающие могут проверить, я не успел). Из-за следствия по делу о подготовке побега он оказался в Кенгирской тюрьме. Следователей интересовало, кто из вольняшек ему помогал, они не могли поверить, что автомат он разработал и сделал сам. «Коля, я бы мог директором завода работать или вторым Калашниковым стать, сложись жизнь иначе!» — в это я верю, это действительно так. В начале следствия сидел в одиночке. Затем в его камеру посадили Капитона Кузнецова, тоже подследственного. Последние месяцы перед сабантуем они провели вместе. Во время восстания в Кенгире Кострицкий одержим инженерными находками. Это он придумал переделать в передатчик установку УВЧ, он разработал систему получения электричества при помощи струи воды, падающей на динамо изготовленное из стартера, к этой системе он приладил самодельный повышающий трансформатор. Он же руководил оружейной мастерской. По словам Кострицкого, по Кенгирскому делу было три суда, дважды его приговаривали к расстрелу, третий раз к 10 годам. Ему удалось сфотографировать осужденных, не сохранились фотографии только Кузнецова, Кондратаса, Рябова и Ибрагимова. Насколько я знаю, это единственные подпольные фотографии, снятые в камерах смертников в СССР. Возможно, это был мифический микрофотоаппарат. Есть и другая версия появления этих фото, в Кенгирской тюрьме прислуживал расконвоированный стукач-румын, его удалось перевербовать осужденным: «На воле знаешь сколько наших!». Он и водил Кострицкого с фотоаппаратом из камеры в камеру, проявлял и печатал пленку. Кострицкий был освобожден довольно быстро, в мае 1957 года из Потьмы. Кенгирский срок вообще не упоминался. После освобождения жил в Ярцеве, с 1965 года на Украине в Ивано-Франковской обл. Примерно в 1967 или 1968 году пригласили в районное КГБ и предупредили — никогда нигде не рассказывать о Кенгире. — С вас это все снято, это надо забыть. Возможно, это связано с подготовкой «Архипелага ГУЛАГ». Стало известно, что кенгирская тема интересует А.И. Солженицына, и в ГБ решили провести «профилактику». В июне 1994 года Анатолий Павлович был на конференции «Сопротивление в ГУЛАГе», посвященной 40-летию Кенгирского восстания. Далеко не все поняли насколько важно и необычно его появление в Москве. Через год Анатолий Павлович трагически погиб. Стоя в саду на стремянке, он спиливал сук яблони, упал и сломал основание черепа. В тот момент рядом с ним никого не было. День или два родные боролись за его жизнь. Анатолия Павловича не стало 19 сентября 1995 года. Напомню, 18 сентября день расстрела Юрия Кнопмуса и Василя Пендрака (Михаила Келлера).

Kolya: * * * Ирина Яковлева (Кнопмус), красивая моложавая женщина, очень похожая на отца, не верила в его гибель. Ей казалось, что, обиженный ею, он где-то живет в одиночестве и не знает, как она в нем нуждается. Ее жизнь не сложилась, и она считала, что это наказание за проявленную в юности слабость. Всю перестройку она без устали писала письма, сначала, чтобы узнать хоть что-то о пропавшем отце, затем, когда поверила в горькую правду, чтобы добиться реабилитации. Из трех дел, реабилитировали только по Норильскому. Прокурор управления по надзору законности судебных постановлений Генеральной прокуратуры Республики Казахстан, старший советник юстиции В.К. Поданев 10 марта 1992 на запрос Ирины ответил: «Находясь в Степном лагере [Кнопмус Ю.А.], вступил в преступную связь с осужденными Кострицким, Ивашенко [так в тексте], Ибрагимовым и другими, совершали грабежи в колонии, избивали заключенных и неподчинялись [так в тексте] администрации колонии, занимались бандитизмом. За это –– третий раз в августе 1955 года осужден по ст. 59-2 и 59-3 УК РСФСР к исключительной мере наказания –– расстрелу. […] Данными о месте захоронения отца Кнопмус Ю.А. [так в тексте] не располагаем». Всякий раз, читая эту бумагу, где каждое слово –– либо ложь, либо ошибка, Ирина безутешно плакала. Я успокаивал ее, как мог, говоря, что Юрию Альфредовичу и его друзьям и не нужна эта пресловутая реабилитация. «Реабилитация» собственно в чем? И выданная кем? Поданевыми? Ирочка погибла, не дожив недели до 40-летия со дня расстрела отца. 10 сентября 1996 года ее сбила машина. Свое последнее желание, восстановить справедливость и вернуть себе фамилию Кнопмус, она так и не успела выполнить. Должны ли мы настаивать на реабилитации Кенгирских повстанцев? Для меня этот вопрос открыт до сих пор. Николай Формозов. Желающих дополнить данное исследование прошу обращаться в редакцию газеты «30 октября» или по электронной почте formozov@list.ru

oleja: Kolya Большущее спасибо! Надо будет попробовать выйти и оповестить некоторых джезказганцев, в частности и Ю. Грунина.

Kolya: Ну, я Юрию Васильевичу вроде посылал. На 50-летие он не смог приехать. Эта статья к годовщине вышла.

Kolya: К сожалению, этот сайт не поддерживает вордовские сноски. Не знаю, можно ли их отоброзить в таком формате.

oleja: Kolya Даже не знаю как найти выход из этого положения. Я скинул в Джезказган сообщение, чтобы зашли на этот форум, на эту ветку и дали знать людям.Надежда только на оставшихся в Джезе. У меня раньше был выход на Т. Алланиязова (историк), а теперь полнейшая тишина. Вордовский текст очень большой?.. Если есть возможность, выкладывайте его сюда.

Kolya: Т. Алланиязова я тоже знаю. Он приезжал на 50-летие Кенгира в Москву. В Джезказгане есть еще один очень интересный и очень знающий человек - журналист Владислав Николаев, именно он первый написал "Джезказгаской правде" о Кенгирских событиях, именно он первый получил доступ к документам. Вордовский файл и есть тот, что я выложил, но сноски на документы исчезли.

подруга: oleja Попробуйте связаться с Чумаковой... Может она поможет ...

oleja: подруга Да я её знаю издалека. Постольку поскольку. Вчера мне уже дали знать, что движения будут. Будем надеяться.

Kolya: Кенгирское восстание, о котором много сказано на этой странице, случилось в Степлаге, а в заголовке "Джеказганский ИТЛ". Это разные лагеря, в какой-то момент особлаги, к которым относился Степлаг, и ИТЛ были разного подчинения. Поэтому я привожу справку о Степлаге из книги «Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. 1923–1960. СПРАВОЧНИК. Составитель М.Б. Смирнов. М.: Звенья 1998. с. 324-325 СТЕПНОЙ ЛАГЕРЬ (Особлаг № 4, Степлаг, Особый лагерь № 4, Степной ИТЛ) Время существования: организован 28.02.48 в помещениях Спасозаводского лагеря МВД для в/п [1]1; закрыт 24.04.56 (лаг. подр. переданы в УИТЛК МВД Казахской ССР) [2]. Реорганизован: в 1954 г. в ИТЛ2. Подчинен: ГУЛАГ с 28.02.48 [1, 3] [4. Разд. 1. Л. 1], {3, 30}; ГТУ МВД с 28.03.53 {32}; ГУЛАГ МВД с 08.02.54 {39}; УИТЛК МВД Казахской ССР с 17.09.55 [5], [6. Л. 1-22]. Дислокация: Казахская ССР, в р-не Караганды [1]; Казахская ССР, г. Караганда [7]; Казахская ССР, пос. Рудник - ст. Новорудная Карагандинской ж.д. (с 21.05.48) [8]; Карагандинская обл., Джезказган Рудник {19}; пос. Джезказган Кенгир {30}; пос. Джезказган [4. Разд. 1. Л. 2]; г. Джезказган3 [6. Л. 1-22], [9. Л. 76]. Литер: нет на 15.01.49 {19}; ИА на 27.02.53 {30}, повторно присвоен 28.02.55 [10]. Телегр. код: «Степной» с 10.05.48 [4. Разд. 1. Л. 2], [7], {19, 30}. Адрес: Казахская ССР, г. Караганда, п/я - нет [б]; Карагандинская обл., пос. Джезказган, п/я 392 [4. Разд. 1. Л. 2], [11. Л. 29], {19}; пос. Джезказган Кенгир, п/я ИА-392 {30}. Производство: обслуживание на контрагентских началах Джезказганского медного комб. МЦМ (с 21.05.48 - пос. Рудник, на 01.05.52 пос. Рудник-Джезказган, Крестовский) [4. Разд. 1. Л. 1], [4. Разд. 3. Л. 1—70], [8], включая работы на угольных шахтах Байконурского рудника комб. (пос. Байконур, с 29.07.48 По 07.10.50)4 [12, 13], Балхашского медеплавильного з-да, включая Восточный рудник5 (с 1949 г.) и шахты в г. Балхаш (1952 г.) [14], [4. Разд. 3. Л. 1-70], Экибастузского угольного разреза МУП (с 11.08.49 по 17.11.50) [15, 16], «Алтайсвинецшахтостроя», Карсакпайского медьзавода (15.10.55) [6. Л. 1–22], работы на стр-ве производственных и жилых объектов трестов «Казмедьстрой» МСПТИ (пос. Джезказган Кенгир с 1948 г. [12], на 01.05.52 дополнительно - пос. Крестовский и ст. Теректы, то же, кроме пос. Крестовский, - на 01.01.54 [4. Разд. 3. Л. 1—70]), «Прибалхашстрой», объектов «Сибспецстроя» (пос. Крестовский) «Главсибсредазстроя» Мин. тяжелой индустрии (все - на 01.05.52)6, стр-во жилых зданий Мин. тяжелой индустрии в г. Балхаш (01.05.52) {4. Разд. 3. Л. 1—70], разработка залежей марганца в пос. Джезды (с 29.07.48)7 [12], [4. Разд. 3. Л. 1—70], работы на собственных объектах лагеря: каменных карьерах в пос. Джезказган Рудник, Крестовский, Джезды (на 01.05.52, на 01.01.54 - пос. Джезды8), кирп. з-де (пос. Джезды), поделка самана, стр-во в пос. Кенгир и на ст. Теректы, с/х работы (пос. Кенгир, ст. Теректы), производство ширпотреба, керамики, мебели, работы столярной, швейной, сапожной и сапожно-портняжной мастерских (пос. Джезказган Рудник, Крестовский, Джезды) (1952-1954 гг.) [4. Разд. 3. Л. 1-70]. Численность: ср./кв. в IV кв. 1948 г. - 5713 [17. Л. 88]; 01.01.49 - 18 572, 01.01.50 - 27 855, 01.01.51 - 18 572, 01.01.52 - 23 089 (УРО); 01.01.53 -20 869 [18]; 01.01.54 - 21 090, 01.01.55 - 10 481, 01.07.56 - 7603 (УРО)10. Начальники: нач. – полк. Чечев А.А., с 08.04.48 - не ранее 07.04.54 [4. Разд. 3. Л. 1-70], [9. Л. 9], [19], [20. Л. 179], [21, 22], и.о. нач. - он же, с ? по 11.08.54 [23]; п/п Бурдюг В.С., с 11.08.54 по 07.03.56 [23, 24]; и.о. нач. - п/п Буркин Н.Н. (упом. 26.10.51) [20. Л. 174, 175]; з/н - майор (п/п) Буркин Н.Н., с 29.04.48 - ? [25]. Архив: ? Доп. сведения: 21.05.48 из КАРАГАНДИНСКОГО ИТЛ в СТЕПНОЙ ЛАГЕРЬ приказано передать ЛО № 2 Джезказганского лаг. р-на со всеми служебными помещениями [7]; 29.07.48 в состав Степлага включены ОЛПы № 1, 5 (пос. Кенгир), 2 (пос. Байконур), 3 (пос. Джезды), 4 (пос. Джезказган), с/х участок 2 Долинского отделения «Джумабек» КАРАГАНДИНСКОГО ИТЛ с заменой «общего контингента на особый» [12]; 17.11.50 Экибастузское ЛО Степлага передано в состав ПЕСЧАНОГО ЛАГЕРЯ, Спасское ЛО и лаг. участок (пос. Джумабек) - в состав ЛУГОВОГО ЛАГЕРЯ [16] (см. также [26. Л. 18]). Примечания: 1 Организован под названием «Особый лагерь № 4» [1]. Условное наименование «Степной» присвоено 10.05.48 [7]. В 1949-1954 гг. равноправно существовали оба названия. Организация особлага возложена на нач. Спасозаводского лагеря МВД для в/п [1]. 2 См. с. 61 Справочника. 3 Нормативное наименование - р.п. Б. Джезказган, переименованный в г. Джезказган в 1954 г. {45}. 4 07.10.50 в связи с прекращением добычи угля на копях Байконурского рудника Джезказганского медькомбината ликвидировано Л О № 7 Степлага [13]. 5 Вероятно, он же упом. в [4. Разд. 3. Л. 1-70] (1952-1954 гг.) под названием Восточно-Коунрадский рудник МЦМ (г. Балхаш). 6 На основании договора с трестом «Прибалхашстрой» (г. Балхаш). 7 В 1952-1954 гг. - Джездинское марганцевое рудоуправление МЧМ [4. Разд. 3. Л. 1-70]. 8 На 01.01.54 карьер в пос. Джезказган Рудник — объект треста «Казмедьстрой», обслуживался Степлагом на контрагентских началах [4. Разд. 3. Л. 1-70]. 9 На 01.02.53 из 21 827 з/к - 1037 з/к «общего контингента» [27]. 10 Лимит наполнения: с 28.02.48 - 10 000 [1]; с 29.07.48 - 16 000 [12]; с 12.04.49 - 23 400 [28]; с 11.08.49 - 28 000 [15]; с 17.11.50 - 19 000 [16]; с 16.07.51 - 25 000 (за счет сокращения лимита Особлага № 7 на 6000) [29]; СМ обязал МВД завезти в марте-апреле 1954 г. 3000 з/к «особого контингента» и 1000 - «общего» [22]. Источники: 1.Пр. 00219 МВД от 28.02.48. 2.Пр. 0148 МВД от 24.04.56. 3.Пр. 0174 МВД от 17.03.50. 4.ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 582. 5.Пр. 00379 МВД от 17.09.55. 6.ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 246. 7. Пр. 00508 МВД от 10.05.48. 8. Пр. 00564 МВД от 21.05.48. 9. ГАРФ. Ф. 9413. Оп. 1. Д.186. 10. Расп. 81сс МВД от 28.02.55. 11.ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1843. 12. Пр. 00895 МВД от 29.07.48. 13. Пр. 00622 МВД от 07.10.50. 14. Пр. 0448 МВД от 14.05.49. 15. Пр. 00764 МВД от 11.08.49. 16. Пр. 00680 МВД от 17.11.50. 17. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 1845. 18. Там же. Д. 1393. Л. 13. 19. Пр. 409лс МВД от 08.04.48. 20. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 386. 21. Пр. 245сс/00861/00225 Ген. прокурора, МВД и МЮ от 30.09.53. 22. Пр. 0192 МВД от 07.04.54. 23. Пр. 2048лс МВД от 11.08.54. 24. Пр. 224лс МВД от 07.03.56. 25. Пр. 519лс МВД от 29.04.48 26. ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1д. Д. 86. 27. Там же. Оп. 1. Д. 118. Л. 30. 28. Пр. 00329 МВД от 12.04.49. 29. Пр. 0498 МВД от 16.07.51. См. также: ДЖЕЗКАЗГАНСКИЙ ИТЛ, КАРАГАНДИНСКИЙ ИТЛ, ЛУГОВОЙ ЛАГЕРЬ, ПЕСЧАНЫЙ ЛАГЕРЬ. Д.Ш. [Д.В. Шкапов]

Kolya: (Д)жезказганцы! Кто-нибудь может рассказать о судьбе Славы Яримовской? В начале 90-х она жила на Руднике. Она единственная из нынешних джезказганцев упомянается в "Архипелаге Гулаге" А.И. Солженицына. Заранее спасибо, Николай Формозов

Kolya: Д)жезказганцы! Кто-нибудь может рассказать о судьбе Славы Яримовской? В начале 90-х она жила на Руднике. Она единственная из нынешних джезказганцев упоминается в "Архипелаге Гулаге" А.И. Солженицына. Заранее спасибо, Николай Формозов

Grunina: oleja Не могу вспомнить своего пароля. Мой логин Gura. При регистрации указывала g999@mail.ru или julia@tpu.ru С уважением, Юлия Грунина­

Marina: Спасибо всем Вам за это исследование. Пол-жизни жила в п. Джезказган (Рудник), но не знала и 1/10 доли всего что прочитала сегодня. Мой отец - тоже з/к из Джезказганского ИТЛ, "политический". (какое ОЛП не знаю), но ничего ни мне, ни братьям не рассказывал. Подскажите: где можно найти сведения по "делу" моего отца. В списках "Мемориала" его нет.

oleja: Marina Всё только начинается по этой теме. Точные данные вашего отца хорошо бы знать. Можете написать в личку или на e-mail: helegs@mail.ru

Marina: oleja Спасибо. Точные данные отца написала на e-mail

oleja: Marina Я ничего не получил от Вас. Пожалуйста, перешлите ещё раз.

Евгений В.: Материал от бывшей землячки. http://www.proza.ru/2010/02/08/922

oleja: Очень интересно. Спасибо. Кстати речь в этом рассказе, как я понял, идёт как раз про наш форум.

drcannabis: У меня есть такой же только номер 0574



полная версия страницы